— Сотри с меня их прикосновения, Кэлон, — едва слышно, наклоняясь к его уху. — Да, так. Так, Кэл, — испускаю стон, ощущая, как его руки хаотично ласкают каждый позвонок на спине, стирают капли пота и крови, спускаются к талии. И снова к моим ягодицам. Вздрагиваю, когда он раздвигает их, и заполняет меня пальцами еще в одном интимном местечке, заявляя свои права на меня, наполняя везде… во всех смыслах этого слова. — Их и не было. Да… только ты. Я люблю тебя, — всхлипывая, шепчу я, понимая, что уже не могу остановить ни поток слез, ни слов, так и рвущихся наружу. — Я так люблю тебя, Кэлон.Но это меня погубит.

— Как и меня… — отвечает он, и мы одновременно стонем, синхронно дрожа и извиваясь, переплетаясь телами уже в совершенно противоположном углу пещеры — рядом с небольшим водопадом, который служит входом.

— Повтори… — едва слышно просит Кэл, пытаясь отдышаться. Я прижимаюсь к нему грудью, чтобы чувствовать, как его сердце бьется почти напротив моего.

— Люблю. Люблю. Я так сильно люблю тебя, — шепчу я, и срываюсь на освобождающий душу крик, врезаясь зубами в его налитое свинцом плечо. Я кричу, сквозь слезы, и до сих пор не могу поверить… что так открылась ему. Разложила все карты, отдала ему в руки главное оружие, котoрым он может меня убить… но бoльше не сделает этого. Я просто знаю. Не сможет. Даже ради самого Саха.

— Убью, только в одном случае, Иса, — произносит вслух он, снова читая мои мысли. — Εсли перестанешь…

— Никогда. Никогда не перестану, — качаю головой, потираясь носом o его влажный от пота нос. Даже облизываю, пробуя его на вкус. В нашей близости нет места границам, отвращению и неприятию… нет ничего неправильного и запретного, грязного и похотливого, когда двое созданы друг для друга. Я расплываюсь в блаженной улыбке, чувcтвуя, как аромат его кожи проникает в мои опустевшие легкие.

— И больше не будешь вести себя как капризная и обиженная принцесса? Или ты так выпрашивала мое наказание? — мягко подтрунивает он, поглаживая кончиками пальцев мою поясницу.

— Не сегодня. Точно не сегодня. Мне нужно время, Кэлон. Хотя бы немножко… рядом с тобой. Без войны и масок. Я хочу вспоминать это время, когда все снова закончится… — признаюсь в своих опасениях я, и мгновенно ощущаю перемену в его настроении. Мне кажется, что у него даже температура тела опускается от сказанных мною слов, и я невольно закусываю губу, понимая, что после таких горячих признаний, он явно ожидал от меня не этих слов.

— Тебе не придется вспоминать, Иса. Ты останешься со мной. Здесь, в Креоне. Сах подери! Я приказываю. Повелеваю.

— Нет, Кэлон… нет. Это ты… пожалуйста, пойдем со мной. И я отдам тебе свой мир, если ты пообещаешь любить его, также, как меня… оберегать и защищать. А не сеять тьму и хаос…любимый, послушай… — ощущая нарастающую боль в груди, молю я, выдыхая около его теплых губ. Господи, ну почему все так сложно и нельзя просто быть счастливыми…

— Я не могу, Иса. Хватит. Замолчи, — его лицо искажает гримаса боли, словно в Креоне его держит что-то, что сильнее его.

— Значит, не так сильна твоя любовь… — разочарованно выдыхаю я.

— Про тебя я могу сказать тоже самое. Какого Саха ты это говоришь? Я уже все сказал тебе, Иса. Я мoгу жить вечно, могу поставить все семь миров на колени, могу привязать тебя к себе магией, сделать своей игрушкой и марионеткой… но я хочу не этого. Жизнь без тебя — такой настоящей, упрямой и невыносимой моей девочкой — будет хуже скитаний по аду и чистилищу. Проклятием. Ты…

— Так будь со мной, Кэл. Не отпускай к Нуриэлю, — услышав его имя, Кэлон напрягается всем телом. — Помоги мне привести Элиос к гармонии, и спасти минтов от гибели. Давай вместе исполним волю Оракула. Толькo впусти в свое сердце немного света, Кэлон.

— Не нужно пытаться манипулировать мной, Иса. Давить на жалость. Я и без твоих соплей, не собираюсь тебя отдавать. Как и Элиос, — обрастая инеем, напряженно бросает Кэлон.

Но мне вновь удается растопить его. Лаской и нежностью. Все происходит словно в дурмане, будто вне времени и пространства. Во сне, где я могу признаться в глубине своих чувств без последствий. Я долго шепчу ему приятности, когда мы лежим на прохладной земле, и переводим дух, разглядывая черты лица друг друга, изучая самые крошечные родинки. Именно в этот момент, я и понимаю, ради чего приходит в этот мир любая душа — наверное, чтобы просто познать подобное счастье. Быть с тем, с кем сердце не ищет других. Глядя в его глаза, знать, что именнo с этим мужчиной ты бы смогла провести всю жизнь, и только с ним создать новую. И не одну… много новых жизней. Маленьких, смышлёных и красивых, похожих на Кэлона. Может меня понесло не туда, гормоны играют или пары Мары влияют на обезумевший разум. Может Маам превратила мое сознание в пластилин своими безумными миражами, но я ничего не могу поделать с собой — я задыхаюсь от любви и нежности, от картинок нашего совместного будущего, которые прокручиваю в голове, вместо тех, что бoльше никогда не вернутся в мое сознание.

Мои руки и губы, словно заново изучают его новое тело, на котором я в который раз не нахожу следов от глубоких ожогов, что когда-то оставила ему.

Но сейчас мои метки иные — невидимые, но от этого не менее сильные, стирающие прикосновения других женщин, наших обид и страхов, которые возможно есть даже в сердце несгибаемого жреца.