Ничего особенного. Все предсказуемо. Ее имя и координаты близких. И просьба помочь, спасти от похитителя.

От меня спасти.

Поздно…

– Вот, здесь обезболивающие таблетки, – Амир положил небольшой черный чехол на прикроватную тумбочку, и с беспокойством оглядел меня с ног до головы. – Мелания, мне жаль, что я не могу тебе помочь.

– Я понимаю. Саадат – твой босс, – я прикоснулась к своим вискам, почувствовав себя немного лучше, избавившись от железного плена. – Все нормально, Амир. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Мне тоже жаль, что пришлось вчера обмануть тебя. Я просто больше не могла оставаться на вилле, и это была очередная глупая попытка спастись.

– Он успокоится, и… он все исправит, Мелания. Я уверен, он не хочет причинять тебе боль. Мужчина, вроде Адама, теряет голову, если видит, что на его женщину посягают другие.

– Мне ничего от него не нужно. Я хочу, чтобы он просто оставил меня в покое, – шепчу я, вновь глядя в окно.

– Саадаты до последнего бьются за тех, кто им не безразличен. История повторяется… – задумчиво произнес Амир. – Это проклятье, но таковы их чувства. Он был рожден таким, но его трудно понять девушке, которая выросла в другой стране. У вас нет ничего общего, кроме, разве что, чувств, которые свели двух противоположных людей.

Так суждено.

– Мне плевать, Амир, – грубо отрезаю я. – Прости. Я просто хочу побыть одна. Можешь не рассказывать зачем, ты меня привез сюда. Мне уже все равно. Дубай, так Дубай. Даже когда-то хотела сюда попасть. Что ж, мечты сбываются, черт подери.

Вымученно улыбаюсь Амиру, и снова отворачиваюсь, усаживаясь на высокую кровать. Обстановку номера я не замечаю. Мне не до изучений дизайна и новых, незнакомых арабских символов. Здесь все такое одноразовое, пустое. Холодное. Из ближайшей мечети слышен звук молитвы.

Я чувствую себя так, словно весь мир покрылся льдом, глаза перестали различать цвета, видеть яркие краски. Теперь все в черно-белом свете… нет, вру. В черном, только в черном цвете.

Я не думаю о Саадате. Просто не впускаю мысли о нем в свою голову, защищаясь. Обнимаю подушку, глядя на закат, который кажется мне серым. И думаю о маме, о Сэм, о Томасе. О Ките – своем друге детства. Пытаюсь вспомнить что-то хорошее, радостное из жизни. И нахожу… нахожу убежище, спасение, тепло и заботу в воспоминаниях о папе. Представляю, как он обнимает меня, защищает, берет на руки и кружит по гостиной. Ему нравился мой смех.

Мне нужно вспомнить, за что я так люблю жизнь.

И когда я засыпаю, я вижу ЕГО лицо. Джареда. Снова. Он улыбается мне, одевает на меня ушки Минни, берет за руку. Я смеюсь над его шуткой, а потом мы катаемся на детской горке, и я будто невзначай, прикасаюсь к нему, притворяясь напуганной. Эти первые прикосновения… кончиками пальцев. Тепло разливается по всему телу. Джаред гладит меня по плечам и ключицам, глядя на меня серебряными озерами, в которых отражаюсь я… так приятно чувствовать его руку на своем пульсе… Напротив сердца, которое бьется в его сильной, горячей ладони.

А потом он выдирает мне сердце из груди, и я просыпаюсь.

Глубокая ночь. Иду на балкон, старясь порадоваться прекрасному виду на ночной Дубай, который поразил бы воображение любого человека. Сотни огней утопают во тьме города, а Бурдж Халифа даже издалека напоминает чудо света. Мне хотелось бы заплакать, избавиться от ярости и боли, дать волю чувствам, но… я не могу.

Ни слез, ни тоски. Пустота. Состояние, когда уже не больно. И это плохо. Может быть, я уже мертва внутри.

Бесконечный день подходит к концу, и, совершенно выпотрошенный морально и физически, я еду домой.

Хотя, что такое «дом» в моем понимании?

Вернувшись в свой «дворец», с удивлением отмечаю, что Рания не спешит меня встречать. Обычно она слышит, как я подъезжаю, и выходит на парадное крыльцо, как полагается идеальной жене.

Красивая, нарядная, улыбчивая. Но сегодня Ран внезапно решила изменить традиции. К чему бы это? Я прохожу через гостиную, где накрыт стол для позднего ужина. Все горячее. Видимо, отлучилась или совсем недавно спать ушла. Заглядываю в кухню, где ставлю в вазу свежий букет. Мне немного неловко, что я заставил Ранию ждать. Хотя кому я вру? Но на самом деле я почти не думал о ней… Вспоминаю о жене, только когда приходит время ехать в этот вычурный помпезный особняк, в котором нет ни частички меня.

Не могу дождаться, когда покину Анмар, я задыхаюсь здесь, не могу собраться с мыслями, ощутить почву под ногами, уверенность в завтрашнем дне.