Пока добираюсь до дома, жутко устаю, и мечтаю о том моменте, когда голова коснется подушки. В лабиринты мыслей лишь изредка просачивается Джейдан Престон, подобно змею, или яду, способному проникать сквозь поры на коже.

К счастью, уже дома выясняется, что Маркус Флеминг упростил мне следующее задание и выслал приглашение на свою закрытую вечеринку по электронной почте, где я стану еще на шаг ближе к разгадке. А я тем временем записываю контакты художника, которые все-таки выманила у Мелании Йонсен в отдельную заметку.

Джейдан

Для работы я сегодня выбрал более щадящую музыку. Металл бывает не только тяжелым, но и на удивление лиричным, обманчиво тягучим, с резкими переходами и неожиданными всплесками, заставляющими мою натурщицу вздрагивать от неожиданности. Я мог бы использовать наушники, чтобы уберечь барабанные перепонки и нервы позирующих моделей, но я эгоист, к тому же мне необходима вибрация, издаваемая колонками и усилителем. Особая акустика, свет, холст и настроение натурщицы – каждая деталь важна, как часть чего-то целого, что я обязан собрать, довести до совершенства или же полного абсурда.

Сегодня я пишу небольшой и несложный потрет. Красивая девушка в белом платье и распущенными по плечам платиновыми локонами, похожая на невесту, излучающая внутренний свет, безмятежно-прекрасная, счастливая, и в то же время тревожная. Она сидит в изящной позе на подлокотнике задрапированного красным атласом кресла. Одна ладонь слегка прижата к животу, второй девушка держит книгу, искусно изображая, что увлечена чтением. Линия ее подбородка, скул и шеи совершенна. Миниатюрные пальцы лишены украшений и яркого маникюра; удивительная, естественная, воплощённая женственность. В моей коллекции очень мало одетых моделей, если быть точным, то не больше двух трех. Но на заказ я пишу различную фактуру и сюжет, заранее оговорённые с заказчиком. Современное искусство тоже имеет свои определённые законы и ограничения. Только идиот откажется писать за деньги. Однако сейчас не тот случай. Для Мелании Йонсен я пишу бесплатно. Мне приятно работать с ней, легко. Мэл знает, как выдать эффектную позу, ее не нужно учить и наставлять, требовать сохранять неподвижность. Она сама художник и знает все тонкости работы. Ее хрупкая уязвимая красота и аметистовые огромные глаза вызывают смешанные чувства. Мы не друзья, у меня нет и быть не может друзей. И я не хочу ее трахнуть, хотя она несомненная классная девчонка. Я бы сказал, что мы коллеги, объединённые похожими взглядами на искусство. Очередной взрыв ударных заставляет блондинку подпрыгнуть на месте и с легкой улыбкой я щелкаю пультом, выключая стереосистему. Не хочу, чтобы малышка вышла отсюда с нервным тиком и дрожащими руками. К тому же я почти закончил.

– Ты не сказала ему? – отточенным движением наношу на холст мазок охры и позолота, слегка смешиваю тона, пытаясь придать максимальную реалистичность изящному ожерелью на шее Мэл. Девушка снова вздрагивает, скользнув по моему лицу настороженным взглядом.

– Конечно, нет. Ты же знаешь Джареда. Он с ума сойдет, – тяжело вздохнув, с лёгкой грустью произносит Мелания.

– А, когда увидит портрет в вашей спальне, обрадуется? – с иронией спрашиваю я, положив на подставку кисть и взяв в руку мастихин. – Или не поймет, кто автор?

– Иногда я думаю, что Джаред будет счастлив только, когда запрет меня в четырёх стенах и наденет паранджу.

– Паранджа бывает весьма сексуальна… в особых случаях.

– О, Джей, я говорю не о пошлых играх, и мне совсем не смешно, – Мэл с досадой хмурится, но я не думал смеяться над ней. Просто пытаюсь отвлечь от невеселых мыслей.

– Я, кстати, спрашивал не о том, сказала ли ты Джареду, что идешь позировать сексуальному, привлекательному и одинокому художнику в его пристанище разврата и вседозволенности, – с ироничной улыбкой говорю я, дорабатывая тонкой кистью неточные детали.

– Когда ты так говоришь, я действительно думаю, что погорячилась, попросив тебя написать портрет, – заметно расстроившись, признается Мэл. Я мягко улыбаюсь, спрятавшись за мольберт. – Я не знала, что еще подарить Джареду на день рождения.

– Конечно, себя, Мэл. Правильное, но опасное решение.

– Ты мог сказать до того, как мы начали, и я бы обратилась к другому, – хитрая девчонка собирается выставить меня виноватым. Не выйдет, Мэл. Ты сама хотела, чтобы над картиной работал именно я.

– Я думаю, другой художник не сможет отобразить все то, что ты скрываешь от Джареда так достоверно, как я. Вернемся к вопросу. Так ты сказала ему?

– О чем? – в недоумении уточняет Мэл. Откинув упавшую на лоб прядь, поднимаю голову, придирчиво сравнивая оригинал с тем, что создал я с помощью кисти и масла.

– Что ждешь ребенка, – буднично поясняю я.

– Боже, как ты узнал? – побледнев, шепчет Мэл, от неожиданности уронив книгу.