— Перестань нести чушь, Каттан, — отрезвляю его я, слегка разозлившись. Поднимаюсь по кровати чуть выше, к нему, красиво прогибаюсь в пояснице и раздвигаю ноги, фиксируя колени по обе стороны от его торса. Жар в точках соприкосновения наших обнаженных тел заставляет сходить с ума, сдерживать в груди одержимые стоны и желание оседлать его и трахнуть прямо сейчас. Джамаль порывается обхватить мою задницу, но я успеваю поймать его ладони и завести их над головой и кипой подушек, резко прижимаюсь к соскам налитой грудью и, наклоняясь губами к его уху, шепотом признаюсь Джейдану в том, по какому такому «назначению» использовала чертов презерватив в пачке.

— Ты… что ты делала? — недоверчиво спрашивает он, но я наконец замечаю, как его губы раздвигает саркастичная усмешка.

— Я думала в этот момент о тебе, Джамаль, — томно выдыхаю я, ласково проводя языком и губами по шрамам на его шее, замечая, как пульсируют вены под бронзовой кожей. Эти метки и борозды ничуть не портят его, лишь напоминают о чем-то сокровенном, только нашем, рассказывают собственную историю. Отвлекая его внимание, обрисовываю языком влажные круги вокруг сосков, добираясь губами до линии, разделяющей кубики пресса, и ловким движением достаю из-под подушки предмет, что поможет мне в осуществлении задуманного. Два характерных щелчка — и запястья Джамаля заковываются в наручники, которые я предварительно прицепила к деревянным прутьям в изголовье своей кровати, когда планировала наш «романтический вечер». У меня богатая фантазия, и я хотела бы иметь в запасе сотню лет, полных страсти, стонов и самых запретных экспериментов с ним.

— Теперь ты успокоился на этот счет и дашь мне тоже кончить, мой Асад? — чувственно спрашиваю я, изнемогая от желания ощутить его глубоко внутри, объездить налитый кровью член, упирающийся в низ живота. Плавно смещаюсь ниже, вращая бедрами, медленно потираясь клитором о его твердость, имитируя движения секса, чуть ли не плача от простреливающего бедра умопомрачительного наслаждения.

— Рика, ты окончательно свихнулась? Что у тебя в голове, женщина? — рычит Джейдан, протягивая вперед руки, ограниченные в движении. Он вновь напрягается всем телом, явно не понимая, с какой целью я заключила его в свой плен.

— Тсс, тихо. Я так хочу тебя, Джейдан. Хочу, чтобы ты был только мой, хочу, чтобы не знал наслаждения в другой спальне… — мурлыкаю я в его губы, успокаивающим движением кончиков пальцев огладив его закованные запястья. — Хочу трахнуть тебя, Джамаль. Так, — не обращая внимание на его ярость, связанную с подобным положением дел, я нахожу ладонью его готовый к новому раунду член, смазанный моими соками, и, утихомирив дрожь в пальцах, незамедлительно направляю в себя, до упора опускаясь на твердый член Джамаля, вскрикивая от легкой боли и переполняющих меня до краев эмоций. — Вот так хочу, Джамаль. Просто офигенно. Так глубоко тебя чувствую, —нечленораздельно шепчу я, кусая губы и откидывая голову назад. Ритмично вращая бедрами, я набираю скорость и кайфую от его члена и от возможности самостоятельно менять угол и глубину проникновения.

— Боже, ах, да. Смотри на меня. хочу, чтобы ты смотрел на меня, — к слову говоря, свет в спальне такой, что он может видеть каждую родинку и каждую капельку пота, стекающую между моих грудей. Прикасаюсь к себе между ног и расплываюсь в блаженной улыбке, когда понимаю, что он не сводит глаз с того, как я ласкаю себя и одновременно двигаюсь против его бедер. — Хочу видеть твои глаза, — прошу я, поставив ладони по обе стороны от его головы, слегка наклоняясь и замедляя движения. Знаю, что утром у меня будут болеть мышцы, о существовании которых я и не догадывалась, но мне плевать на легкую боль и усталость сейчас.

— Черт, ты дьяволица, Рика, — сквозь зубы выдыхает Джамаль, начиная приподнимать бедра мне навстречу, не имея возможности прикасаться ко мне. Не знаю, злит ли его подобное положение, но я так хотела, чтобы он просто расслабился и получал удовольствие. — Сумасшедшая, развратная…

— Помешанная на тебе нимфоманка, — продолжаю я, сжимая его внутренними тисками чертовски сильно, ощущая каждую налитую кровью вену. — Ах, такой твердый. Чертовски твердый, Джамаль. ты мой единственный, — наклоняюсь к его губам, мы прерывисто дышим и стонем, ощущая, как до совместного выхода в астрал остаются считанные, сладкие мгновения.