«Со мной безопасно, tatlim,» — все, что я хочу повторять про себя и слышать от мужа, каждый раз, когда меня одолевает приступ паники и отчаяния.

— Понимаю, — кивает Мария, бросая на меня скептический взгляд, что означает «едва ли от наследника что-либо можно скрыть, но я постараюсь».

— Наверное, это нелегко — когда муж имеет полный доступ ко всем аспектам жизни и держит все под тотальным контролем. Но вы должны понимать, Алисия, что он делает это ради вашей безопасности. Я отправлю снимки вам на почту, а в личную карточку занесу через пару дней. Также, я распечатаю снимки малыша. Обычно на сроке в тринадцать недель довольно сложно определить пол со стопроцентной точностью, но здесь для меня все очевидно, — интригующе заканчивает Гилберт, пока я борюсь с острым желанием уже сейчас узнать пол ребенка.

Нет, все-таки хочу вместе.  

— Благодарю. Я хочу, чтобы Амиран сам открыл его…, — взволнованно бормочу.

— Я постараюсь, но гарантий никаких дать не могу, — по-доброму усмехается Мария, и я недовольно морщусь, слегка раздражаясь из-за напоминании о «большом брате» в лице постоянно сопровождающих секьюрити.

— Я хотела, чтобы Амиран сегодня был со мной, — ощущаю, как колкое чувство легкой обиды и горечи царапает лезвием по изнанке груди. — Но он не смог, — невольно напрягаюсь, вспоминая о том, что происходит в Анмаре последние два месяца.

От плохих новостей и тревожных мыслей невозможно абстрагироваться, даже когда ты беременна.

Несанкционированные бунты и митинги. Тревожные разговоры среди простых людей, кричащие заголовки в СМИ, каждый из которых описывает совершенно противоположную ситуацию. Конфликты между шейхами провинций — вся эта череда бед последовала за взрывом озера «Амиран», и как бы я ни старалась не погружаться в мятежные новости, все равно вижу и чувствую состояние Рана, полностью отображающее ухудшающуюся обстановку в королевстве. Знаю, что Ран со всем справится, но душа все равно не на месте.

Это одна из главных причин, почему я когда-то не хотела жить в Анмаре. Политическая обстановка здесь очень часто бывает крайне нестабильной, а в роскоши купаются лишь знатные и богатые семьи, которые составляют только сорок процентов населения страны, и все они в основном проживают в центральной провинции.

— Ваш муж — будущий король, и его занятость объяснима. В следующий раз я буду ждать вас вместе, — обнажая белоснежные зубы, тепло улыбается миссис Гилберт.

— Главное, чтобы он согласился на партнерские роды, — мечтательным тоном заявляю я, когда процедура заканчивается, и Мария кивком позволяет мне одеться.

— О да, на такой храбрый подвиг соглашаются только самые сильные и отважные мужчины. Уверена, ваш супруг как раз из таких. А пока до долгожданного события еще несколько месяцев, есть возможность хорошо к нему подготовиться. На сегодня я вас отпускаю, Алисия. Рекомендации и результаты анализов отправлю на почту. Ваша беременность протекает хорошо, малыш развивается соответственно здоровому анамнезу, — еще раз подводит итог Мария и протягивает заветный белый конверт, в который она минуту назад спрятала фотографии маленького человечка, которого я еще совершенно не знаю, но, кажется, уже…люблю.

Я не знаю с чем это связано. Не знаю, почему так сильно жду его или её появления на свет, хотя совсем недавно мне казалось, что стать матерью в двадцать три года — это все равно, что одним ударом остановить свое личностное развитие. Не знаю, как будет дальше, но теперь я уверена, что материнство не помешает заниматься редакцией и самой собой. Хотя мама говорит, что первые полгода или даже год, я забуду обо всем на свете, кроме целой Вселенной, что будет засыпать только на моих руках.

Когда я выхожу из кабинета Марии Гилберт, в грудной клетке взлетают и начинают неистово порхать бабочки. Кажется, что земное притяжение перестало для меня существовать, и я буквально плыву над полом и землей — настолько легка и невесома моя походка. Я выхожу из здания больницы в приподнятом настроении и одариваю ослепительной улыбкой всех своих секьюрити и изрядно надоевшего личного водителя:

— Классно подстригся, Нуран, — задорно подмигиваю телохранителю я, ныряя в машину. — В офис, пожалуйста, — бархатным тоном прошу я, тихо мурлыкая себе под нос детскую семейную песню. Нуран сдержанно улыбается мне, замечая мое приподнятое настроение, а я тем временем испытываю дикое чувство благодарности, глядя на пролетающие мимо вывески магазинов и зеркальные здания, обрамленные восточными арками и мозаикой.

Кто бы мог подумать, что беременность настолько сильно меня изменит.

Все ощущается по-другому. Иначе, чем прежде.