Когда мужчина наконец оставляет на столике все подарки от Амирана и резко поворачивается ко мне, чтобы схватить за руку и оттолкнуть в сторону, я слегка вскрикиваю, вглядываясь в выразительные черты лица Нейтана.

Боже…

Безумный, ненормальный, сумасбродный…он хоть представляет, как сильно рискует?

И ради чего?

 Господи…мы же только все уладили, завтра у него свадьба. Зачем он пришел ко мне в тот момент, когда Амиран наконец перестал придумывать причины для его казни, которые я раньше отчетливо созерцала в его взгляде?

— Ничего не бойся. Нас не увидят и не услышат, — быстро проговаривает Нейт, положив на стол прямоугольный металлический предмет и слегка толкает меня вперед, загоняя в угол.

Его глаза горят неистовым огнем, грудная клетка опадает и поднимается с бешеной скоростью. Он же сам себе снова смертный приговор выносит, заставляя меня вести его на плаху…

Нейтан. Не надо.

Что-то внутри надрывается, сердце трепетно отбивает взволнованный танец. Конечно, я скучаю по нему, безумно скучаю, неимоверно…, но уже не так, как раньше. Иначе.

— Нейтан…, — мне так хочется обнять его и послать к черту одновременно. Все органы сжимает в тиски, руки и ноги немеют, объятые незримыми кандалами. — Нейтан, тебе нужно уйти, — умоляю я, с надеждой вглядываясь в полные горячности, страсти и жизни глаза.

— Нет, не нужно, Алисия! — яростно шипит Нейт и делает еще один порывистый шаг по направлению ко мне. Но на этот раз я отступаю на два шага назад, прижимаясь спиной к стене, и не знаю, что мне делать дальше.

Но я сделаю все, чтобы эта его попытка вернуть меня стала последней. Ради его же блага…

Нейтан

— Нейтан…, — задыхающийся шепот срывается с красивых и безумно-манящих губ Алисии. Розово-нежных губ, которые так часто на протяжении последних недель целовал другой. Я смотрю на них сейчас и помню каждый раз, когда хладнокровный королевский выродок заставлял нас обоих захлебываться болью, снова и снова ковыряя в груди кровоточащую рану. Не сомневаюсь, что он пировал от души, наслаждаясь чужими страданиями. Словно ему было мало ночей, что я подыхал под дверями их общей спальни., оглушенный раздавленный, лишний…

Я не мог поверить тому, что слышал… Я должен знать, что это ложь, что моя Ли кричит под ним, потому что он требует, заставляет, приказывает, принуждает. Она не могла забыть меня так быстро, не могла вычеркнуть воспоминания о том, как я нес её на руках, а под моими ногами плавился песок.

Тогда я боялся только одного — не успеть, уронить, не выдержать жара и боли.

Лучше бы я умер …

Это было бы милосерднее того, что уготовил мне Амиран аль-Мактум.

Теперь я не боюсь ничего.

От моего сердца не осталось и пепла.

— Тебе нужно уйти, — умоляет Ли. её голос предательски дрожит, срывается.

— Нет, не нужно, Алисия! — моя грудная клетка полыхает, ярость и ненависть жалят раскаленными углями. Я не сожгу её в них. Она мой единственный источник света в черной непроглядной тьме. Эмиру не удастся запятнать её. Я всегда буду первым, а он нежеланным и нелюбимым. Отвратительным.

Правда же, Ли?

— Ты сама не хочешь, чтобы я уходил, — добавляю севшим голосом.

Она моргает, часто и взволованно дыша, а я неумолимо надвигаюсь, неотрывно глядя в распахнутые в мольбе глаза. Так много всего в темнеющей голубой бездне. И страх, и нежность, и отчаянная боль, и мольба, и непреклонная решимость, и где-то там, на самом дне похоронено мое сердце. Не возвращай его, Ли. Мне не нужно. Оставь себе. Оно твое, всегда было и будет.

— Уходи! Тебе нечего здесь делать, Хамдан Натаниель Каттан! — с наигранной бравадой, бросает мне Ли, вжимаясь спиной в стену. Отступать больше некуда, мои руки упираются по обе стороны от нее, заключая в ловушку.

— Повтори это еще раз, Ли, — сократив расстояние до минимума, я склоняюсь к её лицу, ловлю губами срывающееся дыхание. Я помню его сладкий вкус, помню отчаянную нежность запретных поцелуев и наше общее безумие, одно на двоих. Не поддаться ему было невозможно, даже если бы мы знали наперед последствия…

— Уходи, Нейт. Ты убьешь нас обоих, — она отворачивается, словно смотреть на меня ей невыносимо больно. Срываю с Алисии чертов платок, открывая доступ к её безупречным, платиновым, воздушным волосам. Мягкость облаков, напитанная солнцем. Утыкаюсь в них, словно ошалевший наркоман, нуждающийся в очередной дозе.

Лжет, моя запуганная девочка. Я столько раз встречал её брошенные украдкой взгляды, полные тоски и сожаления.

 — Я умираю без тебя, Ли, — мой горячий шепот заставляет дрожать волоски на её виске. Я впитываю в себя знакомый до боли аромат. Свежий, пряный, будоражащий, как и прежде.

— Ты умрешь, если не уйдешь отсюда, — она поджимает губы, уклоняясь от моего поцелуя.