Амиран аль-Мактум мог уничтожить нас за то, что мы посмели, решились на чувства, неугодные его высокомерному высочеству, и он хотел… Убить, растоптать меня и Ли, раздавить своим раздутым авторитетом, продемонстрировав собственное превосходство в извращенной жестокости, где ему нет равных. Спланированной и целенаправленной жестокости. На Алисию она распространялась в меньшей мере, но я ни на секунду не позволял себе обольщаться насчет его намерений в отношении неудачно сбежавшей жены. Я ощущал исходящую звериную угрозу от внешне хладнокровного наследника, когда увидел перепуганную Алису, стоящей перед ним на коленях. И после, когда он пришел в тюрьму, чтобы заставить меня подписать абсурдный контракт, укрепился в своих подозрениях.

Так называемое великодушие принца имеет свою цену, и она гораздо выше той, что мы с Ли способны заплатить.

Эмир оставил нам жизнь, но придумал наказание пострашнее тюрьмы и пыток.

Месть — блюдо, которое подают холодным, но для нас он приготовил настоящее пекло. Мы бежали по нему босиком навстречу взорвавшейся надежде. Наверняка этот наделенный властью Шайтан неслабо повеселился, наблюдая как горят наши мечты и надежды. Мои ступни навсегда сохранят следы полученных ожогов, они не дадут мне забыть, кому я за них обязан.

Я провёл в госпитале десять дней. Всего десять — для букета заболеваний, с которыми справился в сравнительно короткий срок. Молодой организм взял свое, тело исцелилось, выигрывав раунд у смерти… в отличии от души. Целых десять дней — без какой-либо связи с внешним миром, один на один с разъедающими мыслями и без надежды на счастливое будущее… для меня, для Алисии, для нас обоих.

От моего сердца остался выжженный кратер к тому моменту, как восстановленный в должности генерал АРС лично явился за мной, чтобы отвезти в новый дом, куда через считанные недели мне предстоит привести свою навязанную жену. Отец ясно дал понять, что факт моего брака с Камилой не подлежит обсуждению, но я и не пытался. Какой смысл продолжать сражаться, когда война давно проиграна?

С дырой в груди на многие моменты начинаешь смотреть с обреченным равнодушием. Джамаль Каттан говорил, много, долго, обстоятельно, а я слушал, не проронив ни слова. Мне нечего было сказать, все, что я хотел, давно было озвучено и не принято во внимание. Я смотрел сквозь отца и учился жить по-новому — без сердца и дышать — без легких.

Дальше была выматывающая встреча с матерью и братьями. Они приехали сразу после того, как генерал покинул виллу, построенную много лет назад по его проекту. Этот дом должен был стать подарком первому сыну на свадьбу. По большому счету, так и вышло. Только невеста не «та» и «той» никогда не станет.

Братья смотрели с сочувствием, мама постоянно плакала, обнимая и покрывая лицо поцелуями, а я ничего не чувствовал и хотело только одного — чтобы меня оставили в покое настолько, насколько это возможно в моем положении. Но покой — непозволительная роскошь для нового «раба» королевского наследника.

До вступления в ряды службы безопасности эмира мне щедро даровали двое суток. Я потратил их не на сон и отдых, а на заполнении пробелов в череде событий, случившихся за время моего отсутствия. И то, что удалось узнать из официальных источников информации стало очередным ударом в гниющую рану.

Я думал, что меня больше нечем поразить, но Амирану аль-Мактуму удалось. Снова.

Масштаб его лицемерия в искажении фактов, которыми пестрили заголовки газет и новостные выпуски, вызвал четкое осознание, что эмир с самого начала был на шаг впереди, и только авария на платформе временно выбила его из строя. Мы вырвали всего несколько часов свободы перед тем, как аль-Мактум лишил нас малейшего шанса, вволю поиздевавшись над нашими чувствами.

Официальное сообщение о внезапном бракосочетании дочери «белого тигра» Адама Саадата и наследного принца появилось сразу же после всплеска слухов вокруг взрыва в пустыне, тем самым переключив внимание прессы на грандиозное для Анмара событие. Если бы я не знал жестокую правду, то поверил бы, как и абсолютное большинство подданных королевства в насквозь фальшивую сказку, поданную пиарщиками принца под приторно-слащавым соусом. И это единственная причина устроенной показухи. Ни один из правителей Анмара до Амирана аль-Мактума не устраивал шоу из своей личной жизни, а, значит, его положение действительно на грани.