А ведь все могло бы быть, между нами, иначе…сам Амиран аль-Мактум покрывал меня поцелуями. С головы до ног, сантиметр за сантиметром. Я сходила с ума, ощущая себя такой хрустальной, защищенной, обласканной, податливой, главной одержимостью в его жизни.

Есть что-то невероятно пленительное, одурманивающее, умопомрачительное в том, что безоговорочно сильный мужчина, диктующий правила этому миру, ставит на несколько минут в его эпицентр — тебя. Не оставляет без внимания все самые интимные места на теле, разрушает границы, проникая языком внутрь. Для всех он — Амиран аль-Мактум, наследник Анмара, властный и справедливый эмир и будущий король, а для меня в тот момент был мужчиной, который сходит с ума от желания, от одного взгляда на мое тело. Я чувствовала, каждой клеточкой чувствовала, каких усилий ему стоит сдерживать себя и растягивать прелюдию и в то же время, насколько ему необходимо обозначить и закрепить свое право на абсолютное обладание мной.

Все это уже не имеет значения. После того, что он сделал с нами, с Нейтом…то утро уже перестает приносить очки лояльности и симпатии в его пользу. Или мне хочется убедить себя в этом.

Не знаю, сколько времени провожу в обители эмира. Находясь в ванной Амирана, я вдруг слышу отдаленные голоса. Мужской и женский. Эмир направляется сюда…и он явно не один. Внешняя дверь закрывается, голоса становятся отчетливыми, а женский смех — таким явным, заливистым. Я так понимаю, выходить из своего убежища мне уже слишком поздно.

Зачем эта дрянь увязалась за ним? Или он сам её позвал? Но я же своими глазами все видела: шлюхи не особо заинтересовали шейха. Несмотря на то, что они ластились к нему изо всех сил, в его глазах я не заметила ничего, кроме выражения глубокого равнодушия к их вниманию.

 Прислонившись спиной к стене, я вижу себя в отражении зеркала ванной комнаты. Грудь опадает и поднимается с бешеной скоростью, раскрасневшиеся щеки пылают, брови обеспокоено сдвинуты. Нервно закусываю губу, как только шаги и голоса становятся отчетливыми и оглушительно громкими. Дороги назад нет — я знаю, что Амиран и его гостья уже в своей спальне. Они здесь, очень близко, буквально за стеной.

 Может мне стоит выйти? Зачем я вообще осталась тут? Нет, я не буду выходить. Мне нужно знать, какой он на самом деле и есть ли малейшая надежда на то, что наш брак может попасть в категорию «любовь рождается в совместном проживании». Так говорят на Ближнем Востоке, отмечая, что на Западе, любовь от совместного жительства — гибнет…

— Ваше высочество, любое ваше желание. Я исполню, — распознаю тоненький голос продажной сучки. — Я бы хотела доставить вам особый вид удовольствия… — мелодичный и томный голос эскортинцы, обращенный к моему мужу, заставляет меня мгновенно вспотеть.

Перед взором мутнеет, мир погружается в зыбкий туман. Меня начинает тошнить и пошатывать на одном месте. Это ощущается как пятибалльное землетрясение.

— Больше ни слова. Твои желания меня не интересуют, — его отстранённый тон голоса радует. Кажется, девушка действительно сама пошла за ним в спальню, с целью предложить дополнительные услуги.

Ты же выгонишь эту дешевку за дверь? Да, Амиран? 

Амиран…

— Опустись на диван, — слышу, как эмир отдает своей сегодняшней пассии жесткий приказ. Затем шорох, звонкое постукивание острых каблуков.

— Ноги раздвинь. Шире, — Амиран не просто произносит слова, а бьет хлыстом по моим оголенным нервам. — Еще. Вот так, — инстинктивно прикрываю рот рукой, чтобы не выдать своих эмоций и того, что творится внутри.

Я думала, что ненавижу Амирана аль-Мактума…нет, даже не так: я думала, что знаю, что такое ненависть. 

Истинная, испепеляющая, выжигающая внутренние органы дотла, превращающая в труху все, к чему прикасается. Официально заявляю, что до этой секунды, я не знала, что такое настоящая ненависть…

Дешевый смех и слегка наигранный стон проститутки раздражает мой слух настолько, что хочется перестать слышать. В солнечном сплетении зарождается вяжущее, густое и неприятное ощущение.

— Руки наверх. Ты не должна ко мне прикасаться, — вкрадчивым и равнодушным тоном, продолжает командовать Амиран.

 Снова слышу характерный шелест — очевидно, Амиран избавляется от плавательных шорт. Я хватаюсь за волосы и съезжаю по стене вниз, когда понимаю, что именно начинает происходить по ту сторону двери:

— Ко мне. Опустись на колени. Приступай. Расслабь горло. Глубже. Вот так… То, что нужно, — хрипло рычит Амиран, пока я испытываю почти такие же разрывающие нутро эмоции, какие испытывала, пока бежала по пеплу…

Мне должно быть все равно.

И плевать.

Но это не так. Задето мое самолюбие, моя гордость. Черт, да он просто втоптал меня в грязь.

Благодарю лишь за одно, Амиран. Ты окончательно снял шоры с моих глаз. Если раньше я могла хотя бы призрачно представить себе, что у нашего брака есть шанс, то теперь…я разочарована, убита, подавлена. Я не способна испытывать к тебе ничего кроме отвращения и ненависти.