— Я это знаю, — уверенно подтверждаю озвученную версию.

— Твой отец — чудовище, — с отвращением бросает Алиса.

— Нет, tatlim, — сдержанно возражаю, ослабляя работу веслами, и позволяя подводным течениям подталкивать лодку вперед. —  Арьяна аль-Мактум — король, верхушка иерархии власти в Анмаре. Нельзя забывать об этом неоспоримом факте, поддаваясь эмоциям. Чудовище он или нет — рассудят потомки, которые будут писать историю.

— Но ты не доверяешь ему, я это чувствую, — нахмурившись, настаивает Лиса.

— Повторяю, Алисия, эмоции неважны. Он — король. Я обязан с этим считаться, даже если он, по моему мнению, дерьмовый король, — криво ухмыляюсь я. — Даже если мы оба знаем, кто из нас более сильный правитель.

— Фух… я уж подумала, тебя зомбировали. Волноваться начала, — находит повод для юмора моя удивительно миролюбивая тигрица.

— Если ты хочешь узнать степень нашего недоверия друг другу, то могу сказать, что я подозревал его в организации теракта на платформе. К счастью, мои домыслы не оправдались, — удивительно, но откровения даются легко, не оставляя ряби на сердце. Я редко позволяю себе оглядываться назад, говорить о себе — полное табу. Сегодня — исключительный случай. Tatlim нуждается в моей искренности, и как, оказалось, отдавать её совсем нетрудно.

— Высокие отношения, — вздыхает Алисия.

— Это политика, tatlim. Когда дело касается власти, родственные связи не могут служить защитой от удара в спину.

— Змеиное гнездо какое-то, — приходит она к неутешительному выводу. Прикрывает глаза длинными ресницами, поставляя лицо свежему ветру. Следующий вопрос не заставляет меня долго ждать. — Бедная Анья, — сочувствием произносит Алиса. — Как она пережила, что у нее отобрали сына?

— Тяжело, — признаюсь я. — Пыталась бороться, обивала пороги анмарского консульства в Нью-Йорке, пыталась выехать за мной в Анмар, но шансы были нулевые. Ей не позволили.

— Как она умерла? её же не уб… — Алиса не договаривает, не находит в себе смелости, чтобы закончить фразу. В глазах страх, бледность расползается по щекам, как ластиком стирая здоровый румянец.

— Нет, она нашла в себе силы жить ради дочери, — успокаиваю разволновавшуюся жену. —  Мама ушла во сне, много лет спустя.

— Ты успел? — затаив дыхание, спрашивает Алиса. — Вы виделись… после. Ты же учился в Америке, да?

— Я не успел, tatlim, — с глубоким сожалением отвечаю я. — На несколько месяцев.

— Когда это случилось? — прищурившись, Алисия окидывает меня пронзительным взглядом. Глаза блестят от волнения и переизбытка эмоций.

— Тот год, когда ты забежала в шатер, Алиса, — она вздыхает с каким-то смирением, словно принимая то, что, итак, уже поняла.

— Я не знаю, что сказать, — помолчав, признается притихшая tatlim.

— Не надо ничего говорить, Лиса. Мы сегодня перевыполнили лимит слов.

Алиса согласно кивает, и дальше мы плывем в полном молчании. Каждый глубоко погружен в свои думы, замысловатым образом переплетающиеся друг с другом. Я размышляю об Алисии, она обо мне. Она бесконечно печальна, её нежная душа болит, склонная к сочувствию и состраданию. Я жалею, что расстроил tatlim своей чрезмерной откровенностью.

Ветер устало стихает, вокруг воцаряется тишина. Солнце медленно скатывается за шпили гор и небо начинает пылать всеми оттенками алого.

— Анья… — задумчиво протягивает Лиса, словно пробуя буквы на вкус. — Такое мягкое, теплое имя, — ласково трогает меня взглядом. — Выходит, ты — Рихтер?

— Не обольщайся, Алиса, — развеиваю её наивные надежды предупредительным тоном. —  Я — стопроцентный аль-Мактум. И это тоже мой выбор, сделанный много лет назад.

— Я понимаю, куда ты ведёшь, — она с осторожностью подбирает слова. — Твой отец — король, но он тоже управляем и уязвим. Абсолютный контроль невозможен, Амиран. Мне страшно, когда ты говоришь с такой одержимостью.

— Со мной безопасно, tatlim, — опустив весла, я наклоняюсь к Алисии, зарываюсь лицом в её волосы, целую влажные уголки глаз.

— Я не за себя боюсь, Ран, — с рваным выдохом признается Лиса. Скидывает плед на дно лодки, забираясь мне на колени. её бедра, обтянутые джинсовой тканью, плотно обвивают мои. Холодные ладошки обнимают небритое лицо, глаза смотрят с тревогой и беспокойством. — У тебя все под контролем? Правда?

— Да, Алиса, — твердо отвечаю я, задевая губами кончик влажного носа. Страх не уходит из потемневших голубых бездн, куда однажды рухнуло мое сердце.

— Но заказчика теракта так и не нашли.