— Угомонись, Алиса. Свадьба состоится не завтра. У вас впереди много времени, чтобы узнать друг друга ближе, и, может быть, ты передумаешь и будешь благодарна судьбе за уникальную возможность. Может быть, передумает и Амиран, но в последнем я сомневаюсь.

— А что, если я хочу сама все решать в своей жизни? Кого мне любить, — и с кем мне спать. — И о каких возможностях идет речь?

— А ты в кого-то влюблена? — строгим голосом уточняет он, с определенным подтекстом. Щеки пылают, наливаясь стыдом и кровью.

— Нет, но…

— Тогда, тем более, Алисия. Пойми, у нас в стране есть абсолютный монарх и его воле не могу противостоять даже я, каким бы всесильным я тебе не казался. Подумай, Алисия и выдохни, — отец накрывает мою ладонь своей. — Что касается возможностей. Ты же у меня активистка. Вспомни медийных принцесс, которые тебя вдохновляют: Диану, Меган. Они сделали много хорошего для простых людей, вошли в историю как великие женщины. А твоя мама, которая уже несколько лет почти все гонорары жертвует голодающим и нуждающимся? Представляешь, как ты могла бы повлиять на принца, приручить его, и тем самым, изменить некоторые порядки в стране, которые тебя не устраивают. Сила женщины в её слабости, знаешь?

— Лучше я буду никем здесь, чем королевой там! — в сердцах восклицаю я.

— А вот это ты зря, — становясь мрачнее, оскорбляется отец.

— Ты же всегда был между востоком и западом, почему не можешь меня понять и поговорить с принцем, переубедить его, отказаться от брака. Анмар очень изменил тебя, папа. И теперь я в этом окончательно убедилась, — сквозь слезы бросаю я, вспоминая слова мамы о том, что Джаред Саадат действительно стал другим, когда мы всей семьей переехали в Анмар.

—  Я никогда не менялся, дочь. Однако, твоя мать влияет на многие мои поступки, действия и решения, сама того не замечая. Она делает это настолько тонко и незаметно, что тебе стоит поучиться у нее этому виртуозному искусству, — отец огибает барную стойку, возвышаясь надо мной. — Я люблю тебя, Алисия, — обхватывает мои плечи. — И хочу тебе только счастья. Поэтому скажу прямо: Нет ни одной возможности избежать этого брака.

— Почему ты не говорил мне? Все эти годы молчал, что моя судьба предрешена? Обманывал? Ты и мама, вы оба мне лгали…Почему сейчас? — меня всю трясет, я не в силах выносить отцовские объятия и близость, хотя еще двадцать минут назад восхищалась им и мечтала повисеть у него на шее, как в детстве.

— Я прекрасно знаю твой дикий характер, — усмехается Адам. — Ты могла бы сбежать, натворить глупостей, затеять революцию, свергнуть наследника с престола, отравить…да что угодно. К тому же, я думал, что принц передумает. Впереди было столько лет, и за это время, мне казалось, он уже встретит ту, на ком хочет жениться гораздо раньше, прежде чем ты вырастешь. Я выиграл много времени, но Амиран остался верен своему выбору.

— Я должна сказать тебе за это «спасибо»? — огрызаюсь я. Он шагает ко мне, протягивая руки, чтобы обнять. — Оставь меня в покое, пап! Я тебя поняла, я тебя услышала. Не могу больше здесь находиться.

Я срываюсь с места подобно Сэви, в моменты охоты. Не обращаю внимания на хлесткое и строгое «Алисия, вернись немедленно!» и исчезаю в холле апартаментов, умоляя лифт немедля раскрыть мне двери.

Оказавшись на улице, я едва фокусирую взгляд на расплывающихся от слез желтых такси, беспорядочно машу всем подряд — лишь бы меня скорее подобрали и увезли подальше отсюда.

Прямо передо мной останавливается черный внедорожник, который я мгновенно узнаю. От облегчения и избытка эмоций на глазах выступают слезы.

Он здесь, здесь… ждал меня все это время, словно знал, чувствовал, что я в беде, мы в беде.

«Нейт, Нейт», стучит у меня в голове, пока я распахиваю дверцу и сажусь на переднее сиденье.

«Что же нам делать?» — безмолвно кричу я, глядя в его темно-синие глаза, встревоженно изучающие мое заплаканное лицо.

Спаси нас, Нейт. Спаси. 

Не позволь никому забрать меня у тебя. 

Я же твоя, Нейт. Навсегда твоя.

Нейт 

Я съезжаю в безлюдный неосвещенный переулок, и, остановившись на обочине, глушу двигатель и выключаю фары, погружая нас в кромешную тьму. Сердце колотится невыносимо быстро, отдаваясь оглушающей дробью пульса в висках. Мы молчим, остро ощущая невысказанную боль друг друга. Она тяжело и часто дышит, комкая дрожащими пальцами подол своего алого платья. В темноте салона оно кажется траурно-черным, полностью отражая цветовую гамму нашего общего состояния. Я жадно вдыхаю исходящий от Алисии аромат. Знакомый, родной, желанный до одури. Если бы мы могли спрятаться от всего мира, я мог бы слизывать его часами с ее нежной чувствительной кожи.