— Папина дочка. Такая же неугомонная, — подводит итог моего рассказа нейтральным тоном, пока я медленно преодолеваю расстояние между нами. Амиран проявляет удивительную стойкость и не «съедает» взором мое плечо и часть обнажившейся груди, но я прекрасно вижу, каких усилий ему это стоит.

Мир каждый раз с трудом отводит от меня взор, поэтому предпочитает не смотреть вовсе. Даже стакан с виски в его руках подрагивает, и едва ли от алкогольного опьянения. Многозначительные взгляды способны выдавать даже действующего короля Анмара — и я хорошо знаю, как выглядит в его исполнении жадность, непреодолимое влечение и первородный голод по своей тигрице.

— А тебе бы хотелось быть сейчас моим папочкой, Амиран? — хрипловатым и низким голосом игриво интересуюсь я, откровенно флиртуя в стиле его драгоценных эскортниц. Подхожу к мужу вплотную. — Так с тобой общаются все эти твои исполнительные шлюхи, да? — уже с претензией высказываюсь я.

— А у тебя неплохо получается, Алисия. Это даже пугает, — мрачно усмехается Амиран, покровительственно глядя на меня сверху вниз. Макушка моей головы находится куда ниже уровня его плеч и в такие моменты это жутко бесит.

— У тебя тоже, Амиран. Поэтому продолжай играть напускное равнодушие. До высшего балла еще далеко, но ты на верном пути, — парирую я, впиваясь взглядом в черты лица Амирана, изученного мной вдоль и поперек.

Ожесточенные черты лица, надменные, искаженные ревностью…отчаянием, желанием, звериной потребностью. Рамками, в которых он вынужден себя держать.

Почему? Скажи мне…сбрось их, разрушь. Покажи себя истинного, нужного, необходимого, родного, сильного.   

— Я не играю, — бросает отстраненно, наливая и мне стакан виски не глядя, одной рукой. — Остынь, Алисия, — протягивает его мне с выраженным сочувствием в голосе. — Поможет согреться, — поясняет Амиран. Я отрицательно качаю головой, и, пожав плечами, он пьет в гордом одиночестве. И этот человек убрал весь алкоголь из моего бара? Его кожа слегка краснеет, взгляд любимых глаз становится более стеклянным и пустым, что мне совершенно не нравится.

— Королю не пристало нажираться до невменяемого состояния. Разве это не противоречит твоей религии, Мир?  — говорю с ним в таком тоне, в котором лишь я могу с ним разговаривать.

Иногда, очень редко.

— Сегодня мой день, Алиса. Делаю, что хочу, — небрежно отзывается Ран.

— Я вижу, — фыркаю, окинув мужа скептическим взглядом. — Ни в чем себе не отказываешь. Запреты касаются только меня. Тебе ничего это место и ситуация в целом не напоминают?

— Нет, — отрицает он. Ложь, откровенная, гнусная.

— Нравится превращать наши жизни в ад? Кайфуешь от этого? Не надоело?

— Ты будешь указывать мне, что делать? — расправляя плечи, Амиран становится еще больше. Возвышается надо мной, обволакивая мощной подавляющей энергетикой.

Стоять рядом с ним, все равно что топтаться у подножия вулкана, который вот-вот рванет и закатает все твои амбиции в лаву и пепел.

 Ран резко опускает взгляд ниже уровня моего лица, ведет по линии плеча, опускается к груди и выступающим через хлопковую ткань халата очертаниям сосков.

Из его груди рвется едва различимый рык, когда взор Мира ловит мое учащенное дыхание и заострившиеся камушки в эпицентре набухших ореол. В ответ на картину моего откровенного вожделения, Ран собирает в кулак волосы на моем затылке и тянет всю вверх на себя, к своему лицу, заставляя меня привстать на цыпочки. Барная столешница, разделяющая нас, больно врезается в мои ребра. Холодная преграда не мешает мне ощутить безумный коктейль эмоций от жесткой, разрушающей близости.

— Именно, Амиран. Именно я буду указывать, что тебе делать, — выдаю по слогам в изумленную физиономию мужа.

Хватка в моих волосах ослабевает, и воспользовавшись форой, я подношу виски к губам и специально пью так, что содержимое стакана сексуально стекает ручейками на моей шее, груди, ныряет в вырез халата. Пока Амиран ошеломленно наблюдает за моей эксклюзивной шоу-программой, я, пользуясь моментом, выбиваю из руки мужа стакан с явно лишним алкоголем. Следом, не сводя с мужа воинственного взгляда, сталкиваю со столешницы неполную бутылку.

— Избавляю тебя от соблазнов, любимый, — вторая закупоренная бутылка тоже летит на пол.

Аккомпанементом к моему сольному выступлению служит лязгающий и дребезжащий звук бьющегося стекла и гневное рычание Амирана.

— Будешь ждать, пока не разобью к черту весь мини бар?

— Ты совершенно спятила? — с шипением выдыхает около моих губ Амиран.

Горячее дыхание мужа леденит и будоражит кровь одновременно. Все тело будто иглами кайфа пронзает от его близости. И молниями страха буравит насквозь всю, когда в глаза смотрю его буйные, потемневшие, обезумевшие.