— Что угодно, милая? Хочешь уедем? Поедем всей семьей в отпуск? Как раньше? Помнишь?

— Как раньше никогда уже не будет, пап, — увидев, как искренне он встревожен, я все-таки нашла в себе силы ответить. — Ты и сам это прекрасно знаешь. 

– Должно же быть что-то, способное тебя успокоить и вернуть мне мою дочь, которую я помню совсем другой, — присев на край стола, он с нежностью погладил меня по волосам, и мое сердце заныло сильнее. За нас всех… Я понимала, отчетливо понимала, что не только мне тяжело и больно. — Я ответственен за все, что произошло с тобой, Алиса. Невыносимо видеть, как страдает твой ребенок, но еще невыносимее от мысли, что я не знаю, как тебе помочь. 

— Мне нужна правда, любая, даже самая жестокая. Пап..., — я схватила его за руки, настойчиво глядя в глаза. — Если ты…

— Я ничего не знаю, Ли, — с глубоким сожалением ответил он.

— Значит, я должна увидеть своими глазами, — отпрянув, ожесточенно выпалила я. — Убедиться раз и навсегда.

— Разве того, что ты видела на помолвке недостаточно? Милая…

— Нет! Хватит! — вскочив, я отбежала в другой конец кабинета. ­— Ты отвезешь меня на остров! ­ 

— Ты с ума сошла? Как ты себе это представляешь? ­— отец в бешенстве направился в мою сторону, на что я ответила не менее агрессивным взором.

— По закону он все еще мой муж!

— Плевать мне на закон. Моя дочь не будет унижаться перед каким-то...

— Перед каким-то королем, пап, — не разрывая воинственного противостояния взглядов, напомнила я.— И мужем. Пока еще мужем. Которого ты мне выбрал. Не забыл? 

— Амиран не позволит нам даже на берег сойти! — клацнув зубами, рявкнул Адам. 

— Мне кажется знаю, что делать, — мягко произносит мама, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. — Милая, папа, наверное, запамятовал, но когда-то мне тоже приходилось идти на уловки, чтобы пробраться на вечеринку шейхов.

— Мэл, закрой рот, — послав жене убийственный взгляд, прорычал Адам. — Ли не должна об этом знать.

— А ты не думаешь, что с нашей дочери достаточно лжи? Что она имеет право решать сама, как бороться за свое счастье? 

— Счастье? — меряя нервными шагами, возопил папа. — Да он гребаный венценосный мудак!

— Так пусть Ли окончательно убедится в этом, чтобы больше не изводить себя сомнениями…» 

Я озвучиваю кое-какие факты вслух, вспоминая события, что в конечном итоге привели меня в гостиную этой виллы.  Разумеется, опуская свои великие страдания по одному пьяному олуху, трусливо спрятавшемуся от меня за барной стойкой.

— И? Дальше, — требует пояснений Амиран.

— Я узнала про закрытую вечеринку в честь твоего дня рождения…

— И твой отец решил преподнести мне столь щедрый подарок? — не скрывая язвительной иронии, ухмыляется Ран.

— Я пригрозила, что уеду в Кемар после истечения Идда. К Рамазану Бахиру, — с вызовом бросаю я, улавливая признаки звериной ревности в льдистых глазах. — В отличии от тебя, отец боится меня потерять. И он отлично знает, на что я способна в приступе ярости.

 Взгляд Амирана мгновенно темнеет, обретая цвет шторма. Марианская впадина, непостижимое дно океана, моя личная бездна и пропасть. Играя скулами, он не сводит с меня своих глаз, хаотично выжигая на моем теле кровавые раны.

— Мне это тоже знакомо, — произносит сквозь зубы. — Как ты вообще посмела прикасаться к другому мужчине?

— Почему же ты не остановил меня, Амиран?  — дублирую ему фразу, которой он однажды ударил по моей гордости.

 — Ты этого и ждала? — прищурив глаза, проницательно замечает Амиран. — Не любишь оставаться в долгу. Да, Лиса?

— Не люблю, когда меня держат за дуру, Ран. И не счета приехала предъявлять. Мне нужен мой муж. Только он и больше никто. Верни мне его, Мир, — не вижу смысла юлить, притворяться, лгать, обесценивать то, как нуждаюсь в нем. Я настоящая, какая есть. Это не отсутствие гордости и слабость, а честность перед самой собой, прежде всего.

Конечно же, я не собиралась бежать к Рамазану. Эта мысль пришла ко мне на волне жуткой ревности и отсутствия других аргументов, чтобы убедить отца помочь мне. Одних маминых уговоров оказалось недостаточно.

— Адам Саадат потворствует твоей безответственности, Алиса, — приняв мои слова, как должное, Амиран резко меняет тему. —  И это далеко не первый раз.

—  Папа знает, что если я вбила в голову, то все равно сбегу любым доступным и небезопасным способом. Поэтому он решил, что ему будет спокойнее, если я сделаю глупость под его руководством и охраной, — постепенно подхожу к завершению истории своего побега на остров. — Отец с экипажем до сих пор на яхте. Наблюдает за творящимся безобразием с воды. Но это не значит, что я уеду отсюда прямо сейчас. До полудня…еще много времени.

Амиран бесстрастно вскидывает брови и сжимает губы в тонкую линию.