Прорвавшийся сквозь стену охраны, Адам Саадат опережает гвардейцев, отрывает дочь от Каттана, передавая парня в руки подоспевших врачей. Шейх встряхивает мою жену за плечи, что-то говорит, отрезвляюще шлепает по щекам, пока она отрешенно мотает головой. Хамдана, тем временем, грузят на носилки под четким руководством главы АРС. Джамаль Каттан тоже здесь, посеревший, ссутулившийся, постаревший.

Какие-то секунды…

Мы все сегодня проиграли, генерал, — глухо произношу вслух, отстранённо наблюдая за происходящим хаосом. Фокус зрения расплывается, перед глазами мелькают алые и черные пятна.

— Амиран, вам надо пройти в машину. Мы доставим вас в госпиталь.

Я не отвечаю, прожигая взором пепельно-белое лицо жены с каплями крови на щеках, смешавшейся со слезами. Вскинув голову, она наталкивается на мой взгляд, застывает, бледнея еще сильнее. Высвободившись из объятий отца, делает нерешительный шаг в мою сторону. Распахивает ресницы, словно только что очнулась ото сна. В испуганных, подернутых паническим туманом, горящих глазах мелькает осмысленное выражение. А следом страх, боль, ужас, бесконечное сожаление…

Слишком поздно.

И снова потрясение, страх и ужас, когда её взгляд задерживается на моем плече. Я непроизвольно закрываю онемевшую часть тела растопыренной ладонью. Хочу, как Фарид, отвести глаза, и не могу. Через силу, как последний мазохист, продолжаю смотреть в светлые, наполненные такой чистой болью и запоздалым осознанием глаза.

— Амиран… — мое имя она не кричит в панике, шепчет побелевшими губами. Бежит ко мне, расталкивая попадающих на пути телохранителей.

— Ваше Величество, здесь оставаться нельзя, — вторит вслед за врачом начальник службы безопасности. — Вам необходима медицинская помощь.

— Я в порядке, — хрипло отзываюсь, тряхнув головой. Киваю людям Фарида, давая беззвучное указание остановить мою жену.

— Ран, — обессиленный умоляющий шепот, совсем близко.

Она бьется, рычит, кидается на удерживающих её гвардейцев с ожесточенной яростью. Мучительная боль режет нервы, сковывает мышцы лица. Я отрицательно качаю головой, глядя в штормовые океаны любимых глаз, прежде чем отвернуться и пойти к машине в сопровождении врачей и охраны. Каждый шаг, как прыжок в пропасть, рвет на части, царапает, сжигает. Теперь я знаю, что она чувствовала, когда бежала от меня босиком по пеплу. Адово пекло.

— Амиран! Боже… Нет. Пожалуйста… Амиран, — леденящий душу крик душит, раздирает. Ноги наливаются свинцовой тяжестью, и я практически отключаюсь, оказавшись на сиденье.

— Амиран, — вырвавшись, Алиса подбегает к автомобилю, остервенело стучит ладонями по стеклу.

— Увезите её в резиденцию. Ко мне не пускать, — включив наушник, отдаю приказ Кариму Фариду. — Сохранять режим усиленной безопасности, никаких контактов с внешним миром до следующих моих указаний.

— Ран, умоляю. Впусти, хочу с тобой… Впусти меня, Амиран! — барабанит Алиса в окно, надрывно плачет, сбивает костяшки пальцев в кровь.

Автомобиль трогается с места, а она снова оказывается в руках телохранителей. Я отворачиваюсь, глядя прямо перед собой и позволяя холоду разлиться по венам.

Какие-то секунды… Не больше минуты.

Мне тоже адски жаль, tatlim.

Амиран

Месяц назад. За день до коронации

— Надеюсь, повод, по которому меня выдернули из постели действительно требует безотлагательного вмешательства, — вместо приветствия произношу я, заходя в рабочий кабинет главы АРС.

Окинув взглядом присутствующих, задерживаю внимание на бледном Хамдане Каттане, плотно сжавшем челюсти. Из троих прибывших самым бодрым и оптимистично настроенным выглядит Мердер.

— Повод зачетный, босс. Тебе понравится, — светясь довольством, комментирует Колман.

Я замечаю, как генерал бросает на Мердера недоумевающий взгляд. Никак не может привыкнуть к фамильярной и чудаковатой манере общения моего поверенного.

— Раз зачетный, тогда ладно, — снисходительно ухмыляюсь уголком губ, присаживаясь в кресло по центру. — Только давайте коротко и по существу. Завтра коронация, и я планирую доспать хотя бы еще пару часов, чтобы продержаться на ногах до конца церемонии.

— Вести и, правда, положительные. Я получил отчёт от наших агентов, внедренных в ряды американской разведки, — официально докладывает Джамаль, сосредоточив на мне внимательный взгляд. — Якуб Салах три дня назад был обнаружен мертвым на конспиративной квартире.

Генерал замолкает, предоставив мне минуту на осмысление услышанного. Без сомнения новость позитивная. Последнее звено из цепочки заговорщиков уничтожено, если, конечно, полученным данным можно доверять.

— Причина смерти? — сухо уточняю я.

— Самоубийство, — коротко отзывается генерал.

— Снова? — расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, откидываюсь на спинку кресла.