Брейн: А как насчет наглядного пособия?

Брейн:*отправка трех фото-файлов*

Пикси:*просмотрено*

Брейн: Что скажешь, ангел? Глупая ты или смелая? Присмотрись внимательнее.

Она молчит, значок «в сети» горит зеленым. Да, малышка, чтобы принять такое понадобится время, но у тебя его нет. Чтобы ускорить процесс переговоров я прикрепляю еще три фото и ряд видеофайлов.

Минуту спустя

Пикси: Ты мерзкий ублюдок.

Брейн: Моя мать любила разнообразно потрахаться, особенно когда была под кайфом, так что возможно ты и права, но это не ответ на мой вопрос.

Пикси: Ты снимал меня, нас…, моих друзей. Ты больной.

Брейн: Тебя зациклило, детка. Так мы никогда не сдвинемся с мертвой точки. Задай правильный вопрос.

Пикси: Что ты собираешься с этим делать?

Брейн: Это зависит от тебя, ангел.

Пикси: Что ты хочешь?

Брейн: Я озвучил свои желания в самом начале. Я хочу тебя увидеть.

Двадцать секунд спустя

Пикси: Когда и где?

Брейн: Сегодня в полночь, на том же месте, где обычно тебя забирала моя машина. Если не появишься вовремя, фото и весёлые ролики полетят в сеть. Подумай о близких, о том, как они справятся с таким позором. Как отреагирует твой благородный жених? Готов ли он будет сохранить помолвку с «невинной» принцессой, бесстыже раздвигающей ноги прямо в машине? А твои друзья? Они останутся друзьями, узнав, что из-за тебя раскрыли «Саботаж» и всех его участников? Подумай, детка. Твое будущее только в твоих руках. Не искушай судьбу. Я и так был очень добр, ангел.

Пикси:*пишет…*

Не дожидаясь ответа, я выхожу из диалогового окна и одним нажатием кнопки удаляю всю историю переписки с пользователем «Пикси». Она не сможет восстановить ни одного сообщения, даже если очень сильно постарается.

Посмотрим, чего в тебе больше, ангел, – смелости или глупости.

Анджелина

Едва ли не роняю телефон в воду, когда замечаю, что Коулман замел все следы: одним легким кликом он стер нашу переписку.

Жаль, что подобным образом я не могу удалить его из своей жизни. Уничтожить, чтобы духу его не осталось в Анмаре. Во мне, в моем сердце. Я отдала бы за это многое. Пожалуй, все, что у меня сейчас есть.

Потому что, если все так пойдет и дальше, у меня ничего не останется.

От меня ничего не останется.

Жестокий и извращенный каннибал, он медленно пожирает душу, явно смакуя каждый кусочек моей ментальной плоти.

Физическую ему пока трудно иметь 24/7, но и это предвидится, если я поведусь на шантаж ублюдка. Его гениальный ум найдет способ насиловать меня даже в Атаре, я не сомневаюсь.

Откидываясь спиной на бортик ванной, до краев наполненной красноватой водой из-за специальной спа-бомбочки для таких процедур, устало закрываю лицо руками.

Слёз нет. Только парализующий грудную клетку страх, суеверный ужас стальными цепями сковывает само сердце, отчего оно сильнее бьется, трепещется – отсчитывает таймер времени до эпичного взрыва, который обязательно произойдет, если вскроется правда.

Сильнее зажмурив веки, пытаюсь забыть образы фотографий, что скинул Мердер. На первой я обнималась со своим другом из «Саботажа». Райен Скотфилд – сын американского посла в местном Анмарском посольстве соединенных штатов. Кадр сделан на одной из давних вечеринок. Кажется, это был его день рождения. И я так доверительно прижалась к парню, что одного этого кадра уже хватит, чтобы довести отца до микроинфаркта. А вот следующие его не убьют, а повергнут в такую ярость, что самые опасные тигры в коллекции Амирана ни в какое сравнение не пойдут с «белым», беснующимся в душе моего отца.

Вспоминаю следующий кадр. Айна протягивает мне трубку от кальяна, а я в этот момент не могу оторваться от бутылки тоника и пью его прямо из горла, покручивая бедрами в такт музыки.

Полный трэш.

Ну и «коронная» фотография серии, которую я с трудом могу вспомнить. Мозг и зрение будто отказываются верить в то, что это я. Но на ней было отчетливо видно мои искаженные маской сладострастия черты лица, в тот самый момент, когда Мердер держал меня за талию и нанизывал на свой кол задницу. Его ладони на снимке размыты, лица не видно. Определить, кто меня так самозабвенно трахает на том фото, практически невозможно. Ублюдок решил оставить свою поганую шкурку в целости и сохранности, в отличие от моей.

Отец сложит дважды два, в моем растлении будет обвинен Скотфилд. Это сразу смертная казнь. А Айна… в лучшем случае она будет лишена всех достойных женихов, в худшем – отправлена в тюрьму. Я не знаю. Всех моих друзей накажут, а вездесущие солдаты АРС сделают все, чтобы вычислить как можно больше участников «Саботажа».