— Получай, не Бог. Получай сполна. Я затрахаю тебя до смерти, идет? — хрипло рычу, ускоряя свои движения и двигаясь на нем так, чтобы моя грудь касалась его груди, а клитор непроизвольно терся о пах сотрясающегося в экстазе, мужа.

Черт, невыносимо смотреть на его лицо. Ему больно, ему сладко, и мне… мне тоже. Нас охватывает совместная агония, в которой мы, танцуя, сгораем до пепла.

— Черт, черт, черт, да…еще, еще, — кричу я, пока он стонет в мои губы, позволяя мне елозить на нем, словно древней жрице любви. Не понимаю, как мы оказались в этой точке…мы кончаем синхронно, с такими дикими звуками, которые наверняка слышны за пределами машины, даже несмотря на то, что она бронированная. — Господи, да-а-а-а-а, — я сотрясаюсь на нем, вращаю бедрами и наконец, замираю, обмякая в сильных руках Леона.

— Блядь, детка, — просто выдыхает Голденштерн целых пять минут спустя. Все это время он пытался отдышаться, прийти в себя. А я — понять, что мне со всем этим делать. — Охуеть можно. Меня так никто и никогда не трахал, — медленно, едва дыша, усмехается Леон. — И мне понравилось, — он вдруг становится ласковым, как слепой котенок. Льнет ко мне, нежно покрывая поцелуями лицо, нос, щеки, губы…я расплываюсь в ехидной улыбке, осознавая, что одержала победу.

Какой ценой? Но победу.

Так сказать, взорвала его мозг нестандартным подходом. Взорвала сердце.

Упираясь ладонями в его грудь, привстаю с него, и опускаюсь рядом, хотя ощущаю, что он по-прежнему не хочет меня отпускать.

— Довольно нежностей, мистер Голденштерн. Вам она не идет, — кидая на него холодный взгляд, заявляю в лицо мужа. Реагирует он не мгновенно, но спустя несколько секунд возвращает себе стальную маску. — Влюбился что ли? А я… ничего не чувствую. И не почувствую никогда. Тело может испытать тысячи оргазмов, Леон. Это никак не влияет на мои чувства. Я просто хотела показать тебе это. Теперь ты видишь.

— Ты сама напросилась, Тея. Я сделаю то, что очень долго откладывал, — рычит Леон, обхватывая меня за шею.

— Делай. Я пойду, попрощаюсь с гостями.

Вырвавшись из его все еще слабой после оргазма хватки, выхожу из машины, а он идет за мной, едва успев натянуть штаны.

Побегай за мной, давай, побегай. Когда мужчина бежит, он влюбляется в женщину. Он видит в ней личность, а не игрушку для удовлетворения своих потребностей. К тому же: с сегодняшнего дня, я не его шлюха, а жена, самая настоящая жена, и нашу свадьбу я прекрасно помню.

Леон берет меня за руку и резко разворачивает к себе.

— Тея, — кажется, он хочет сказать мне что-то важное, но явно не успевает. Напрягаюсь, ощущая, как ослабли его пальцы.

— Тебе плохо? Что случилось? — такие реакции тела невозможно отыграть. Леон кладет руку на грудь, его взгляд становится затуманенным. — Лео…

Неладное замечает кто-то из охранников. В следующую секунду нас обступают бодигарды, вызывающие медицинских работников из специального фургончика — его Леон всегда берет с собой на важные мероприятия. Паранойя его не дремлет, и очевидно, не зря.

Я теряюсь, отступая назад… Я хотела причинить ему боль, и у меня это получилось. Можно сказать, даже перестаралась. Но чувство вины не овладевает моим сердцем, поскольку я прекрасно знаю, что реванш надо мной он возьмет. И очень скоро.

Отхожу в сторону, наблюдая за происходящей суетой со стороны. Переживаю ли я, волнуюсь? Конечно да. У меня тоже разрывается сердце, я не хочу, чтобы он умер. Не так.

Мне необходимо сходить в туалет и ополоснуть себя под холодной водой. Впервые, мне удастся сходить туда без сопровождения охраны, собравшей вокруг Леона.

Однако, я жалею о своем решении побыть одной, как только переступаю порог туалетной комнаты и слышу отчётливую фразу, принадлежащую голосу из моих воспоминаний:

— Ну привет, Алатея. Отлично сработано, — нервно сглатываю, вглядываясь в черты лица человека, ожидающего меня у туалетных раковин.

Физиологически сердце здорового человека рассчитано на сто пятьдесят лет. И это не предел, а если верить ученым, нижняя планка. Вырабатываемой энергии сердечной мышцы в идеале должно хватить, чтобы преодолеть расстояние до Луны и обратно. Но реальная статистика выглядит отнюдь не так оптимистично. На протяжении десятилетий болезни сердца остаются лидирующей причиной смертности во всем мире. Более семнадцати миллионов человек ежегодно умирает, досрочно выработав свой сердечный ресурс.

Я с детства знал, что нахожусь в зоне риска и в любой момент могу стать одним из тех, кому не повезло. Операция по исправлению врожденной патологии, проведенная в подростковом возрасте, стабилизировала мое состояние и значительно увеличила шансы на выживаемость, но оставила последствия, преследующие меня по сей день.

Я могу обеспечить себе круглосуточное наблюдение лучших кардиологов и делаю это, соблюдая все предписания врачей.