- И снова быстрее – твое сердечко выдает тебя, Камелия. Я рад, что оно все терпит. Значит твое тело будет еще долго меня радовать. Но не сегодня.

Он отстранился, и я тут же почувствовала холод. А мне нужен был его жар.

- Спи в моей постели. Видишь, какой я добрый? А мог бы выкинуть за дверь, не правда ли, грязнокровка? – Он ухмыльнулся, встав возле кровати. Я все еще находилась в шоке от всего того, что перенесла за сегодня.

Болело все: и душа, и тело. Брэндан отвернулся и пошел прочь. Я провожала взглядом его мощную спину с дичайшими порезами, которые выглядели как открытые раны, после того как я его расцарапала.

Неужели ему совсем не больно?

Неужели он настолько бесчувственен?

Глаза закрывались. Силы были на исходе, а дыхание все еще было хриплым и неровным после его удушья.

Не было сил, чтобы строить из себя гордую и упрямую, а после бежать к себе в комнату, скрываться, закатывать истерики.

Поэтому я просто закрыла глаза, накрывшись одеялом с головой. И мечтала, мечтала провалиться.

Потому что я до сих пор ощущала Брэндана в себе… Каждый сантиметр снова и снова.

«Многие бы отдали все, чтобы зачать от меня».

Эти мысли не давали мне покоя, и пока я отчаянно высчитывала «безопасные дни», провалилась в сон.

Родители. Они снились мне.

Я видела их в отражении зеркала: их ладони лежали на моих плечах, а я все пыталась увидеть их лица. Но ничего конкретного – только тепло, которое исходило от них. Они любили меня?

Потеряли?

Искали ли? И почему не нашли?

Зеркало рассыпалось на части – его осколки летели на меня, пока я закрывала лицо руками. А когда открыла их, то увидела два синих сапфира на побелевшей коже Брэндана.

Он хотел мне что-то сказать и протягивал свою ладонь.

На его лице полуулыбка. Но взгляд у него был такой, будто он не здоров. Какой-то другой, еще более отчужденный и далекий.

Вдруг невидимая преграда встала между нами. Я даже не помню и не могу объяснить, что это было -некий незримый барьер, как будто между нами поставили прозрачное стекло. Моя рука упиралась в него, и я с отчаянием била по стеклу, желая коснуться Брэндана.

Он бил его с другой стороны. На интуитивном уровне я понимала, что ему угрожала опасность. Слышала какие-то крики – то были гадости в сторону Брэндана.

В жизни я бы сама с удовольствием наговорила ему гадостей, но там, во сне, это причиняло боль.

Он стучал по стеклу с силой, с безысходным выражением лица. Наконец, мой удар сломал стекло между нами, но поздно.

Брэндан сделал шаг назад, будто что-то мешало ему дотянуться.

Его губы что-то шептали мне, пока вены на его теле вздувались и приобретали ярко-красный цвет. А после он начал истекать кровью....

***

Моя боль так реальна, так невыносима…

Я подскакиваю на постели, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

Прикладываю пальцы к векам – я не хочу плакать из-за этого сна, из-за Брэндана, который этого не заслуживает.

Если бы произошедшее во сне случилось на самом деле, это было бы лучшим исходом. Одним королем-убийцей меньше.

Все мое тело ныло после нашей ночи.

Мой взгляд упал на поднос, который стоял на ножках у моей кровати. Сходя с ума от жажды, схватилась за апельсиновый сок и опустошила стакан до дна.

Завтрак был роскошным. Мысль о том, что это был завтрак для Брэндана, не смутила меня. Овсяная каша с горкой свежих ягод и фруктов, тосты с ветчиной и сыром, пудинг с карамельной патокой и несколько незнакомых мне блюд.

Нахмурившись, я заметила картонную записку на подносе и прочла ее:

«Это твой завтрак. С сегодняшнего дня ты можешь свободно передвигаться по территории замка, включая сад, но в сопровождении представителя Гвардии. Если тебе нужен врач, сообщи об этом Мэри. И помни, все это не означает, что ты свободна. Брэндан».

Я поперхнулась кашей, отодвинув ее в сторону. Простая записка без открытой угрозы, а мне все равно не по себе. Что-то было в ней холодное – это раздражало. В то же время, Брэндан, наверняка, проявлял невероятное внимание по отношению ко мне – не думаю, что он писал своим фавориткам записки.

Я прижалась к подушке – прохладная. Она пахла как Брэндан. Его запах окутывал с ног до головы, заставляя вспоминать каждое прикосновение этого мужчины.

Грубое, отчаянное и жестокое.

Но, тем не менее, не забываемое.

На кровати вновь лежало красное платье для меня – на этот раз очень легкое, без всяких изысков. Но несмотря на его простой фасон, ткань приятно прилегала к телу. И скрывала каждый синяк на моем теле.

В комнате Брэндана было пусто без него. Как будто он тут и не жил вовсе. Может, это его комната, чтоб насиловать своих шлюх, к которым он меня, наверняка, теперь причислял.

Но я не хотела, чтобы все повторилось.