Она слышала плач мальчика, которого любила большего всего на свете.

- Я ничего тебе не обещал, – тихо сказал Джонатан, встряхивая девушку за плечи.

Взгляды бывших любовников встретились – в глазах у обоих еще тлели огоньки ненасытной страсти, но теперь она была еще более запретной и разрушающей, чем прежде.

- Ты… Бездушная скотина, тварь и подонок, каким всегда был! Ты…

- Между нами был просто секс. Я не смог совладать со своей похотью и если бы верил в сверхъестественное, то был бы уверен в том, что ты этому посодействовала.

- Ах, так! - взревела Анна, ненавидя мужчину, которого еще несколько недель назад боготворила. – Я прошу оставить меня, Джонатан… Я буду твоей любовницей… Буду кем угодно. Только оставь меня рядом с сыном…

Она умоляла, заклинала, просила его только об одном. Но Джонатан избегал ее синих глаз, которые могли убедить в чем угодно, и оставался непреклонен.

- Вся ваша семья сгорит в аду. А мой сын… Он еще себя покажет. Оставляя его у себя этого Ангелочка… - Она жалобно всхлипнула, прислушиваясь к голосу малыша, который плакала в кроватке. – Ты берешь под свое крыло Дьявола.

- Что ты несешь? Ты мне угрожаешь? – Джонатан не понимал, к чему клонит эта сумасшедшая.

- Еще как! Я никого не пожалею! – Вдруг Анна встала с колен и расправила плечи, закрыв глаза. Руки ее поднялись вверх, а губы зашептали слова, значения которых Джонатан не знал, да и не хотел знать. – Дерьмьен дер… ванто. Лааасаар, – повторяла она, пока король не прервал ее бредни одним метким ударом по щеке.

Она только пошатнулась, приложив ладонь к своей коже. Он часто бил ее в порыве страсти – она уже привыкла. Но сейчас этот удар имел совсем другое значение, и он окончательно раздавил все ее надежды на то, что она еще может вернуть бывшую связь с Джонатоном.

Ее заговоры рассеялись. Все ритуалы потеряли силу. Любовь Джонатана к Кэтрин была слишком сильной, и она больше не могла держать его ничем, сколько бы не подливала свою кровь ему в вино.

- Ведьма, ты сумасшедшая. И что я в тебе нашел? – шептал король, сотрясаясь от гнева. Слишком сложные чувства и эмоции он испытывал к этой женщине.

Слишком сильно был привязан к ней, пусть и не любовью – настолько, что даже не мог отпустить ее вместе с сыном.

Джонатан был жутким собственником и не хотел даже думать о том, что принц, пусть и полукровка, будет скитаться где-то там, за океаном, даже не догадываясь о том, какой он – его отец.

Теперь, объясняясь с Кэтрин и вспоминая сцену расставания с Анной, он, наконец, обрел уверенность в том, что жена простит его.

- Кэт… - слишком нежно для своего характера произнес он, взяв жену за руки. – Ты же знаешь о моих чувствах к тебе. Ты единственная женщина для меня.

- Он всегда будет напоминать мне о твоем предательстве, Джонатан! – резко оборвала его Кэтрин, отпуская его пальцы. – Как ты мог…

Она тихо заплакала, до сих пор не зная, как унять разрывающую боль в сердце. Она смотрела на своего любимого мужчину и не узнавала его – волевой подбородок, мужественная щетина и любимые глаза вызывали в ней только отчуждение и ярость.

А пальцы, к которым он только что прикоснулся, и вовсе – отвращение.

Сколько раз он прикасался ими к другой женщине…

Ее стало подташнивать, она схватилась за грудь, медленно осматривая взглядом и без того закружившуюся перед взором комнату.

- Довольно, любимая, – снова попросил он, но уже более строго. Терпение Джонатана кончалось – он считал, что Кэтрин обязана понять его поступок.

Он сознался во всем сам.

Он просит ее принять ЕГО ребенка.

Он - Король.

А это значит, что, в итоге, она все равно не посмеет долго злиться на него. А он, в свою очередь, сделает все, чтобы она его простила.

- Любимая…? – горько спросила Кэтрин, прислушиваясь к плачу Брэндана, которого она еще не видела, но уже ненавидела всем сердцем. – Сколько раз ты так называл ее?

- Довольно, Кэтрин. – Он силой взял ее за руки и дернул на себя, прижимая к своей сильной груди. Резко прижавшись лицом к ее волосам, он приблизился к ее ушку, прекрасно зная, что она бессильна перед его шепотом: - Ты единственная девушка, которую я любил и люблю. Остальное – неважно. Ты простишь меня. Ты простишь меня… - Он крепко сжимал ее в своих объятиях, не собираясь отпускать.

- Тебя простить я могу. Но принять сына от этой шлюхи…

Джонатана передернуло от ее слов.

- Не говори так, Кэтрин, иначе ты вспомнишь, что такое - Король в гневе, – с нежной угрозой заявил он, убирая волосы с ее заплаканного лица. – Ты даже не видела его. Он… Особенный ребенок. Так же, как и Бастиан. В его жилах течет моя кровь.

Кэтрин едва сдерживала свои эмоции. Сравнить Бастиана… С этим отродьем. Для нее это было хуже, чем осознание того, что Джонатан касался другой.