Не спрашивая ее больше, он подвел жену к кровати, в которой лежал младенец.

Он был таким крохотным – маленький комочек, затерявшийся в черно-серебристых пеленках.

Кэтрин взглянула на него сквозь пальцы. На нее смотрели синие, как ирисы, глаза.

Ее сердце забилось быстрее, когда она вгляделась в черты лица ребенка.

Она была права, когда сказала, что он всегда будет напоминать ей о том, как Джонатан поступил с ней. Малыш был совсем не похож на Джона, в отличие от Бастиана, который являлся точной копией его любимого.

Но это не делало его менее прекрасным.

Это был всего лишь маленький ребенок. Крохотный, невинный, словно ангел, спустившийся на землю.

Его глаза были волшебными: Кэтрин и сама не понимала, как сможет от них оторваться.

Поймав себя на этой мысли, она опустила руки и посмотрела на него уже в открытую.

Брэд перестал плакать. Он, казалось, еще больше выпучил синие глазенки и рассматривал «маму» с интересом.

- Кэтрин, ради Бога, прости меня. Прими этого ребенка. Я хочу, чтобы все думали, что это наш ребенок. Ты, как раз, только вернулась от матери. Скажем, что ты уезжала, чтобы родить. Никто ничего не узнает. Он будет навсегда спасен от позора. Обещаю, все плохое забудется, – мягко проговорил король, обхватывая Кэтрин сзади. – У нас будет новая малышка чуть позже. Девочка. Такая же красивая, как ты.

Она слишком сильно любила его, чтобы оставаться равнодушной к его словам. Тяжело вздохнув, она ответила не сразу:

- Я приму его. – Три коротких слов, через которые она отдала любимому всю себя. В который раз. Потому что не могла иначе.

В глубине души она верила, что интрижка с Анной для него ничего не значила. Да и она сама уехала, оставила его без присмотра. Оставила сына, сославшись на то, что устала от жизни в замке, где каждый день приходилось носить маску. А выйдя на улицу, вечно бегать от папарацци.

Она допустила ошибку.

Еще, когда полюбила его, но это уже было не важно.

- Правда? – срывающимся голосом переспросил он, прижимая руки к ее животу.

- Да, – тихо подтвердила Кэтрин, наклоняясь к Брэндану. – От его глаз невозможно оторваться. И он ни в чем не виноват. Я не хочу, чтобы мальчик рос с клеймом позора на лице. Я буду относиться к нему так же, как к Бастиану.

- Бас – истинный наследник. Брэндан - мой сын. И не более. Надеюсь, это тебя радует.

- Бастиана ждет трудный путь, и это меня не радует. Как и Брэндана. Но… Я стану ему матерью. И не потому, что ты просишь, и я тебя уже простила. А потому, что он правда…

Она не договорила. Магия, да и только. Но нее смотрит мальчик – не ее, чужой, а она уже чувствует себя так, будто хочет нравиться ему. Она хочет воспитать его. Хочет видеть его первые шаги.

В этом была вся Кэтрин – мудрость, нежность и доброта. Олицетворение идеальной матери и чистоты. Непосредственности, за которую полюбил ее король.

- Ты моя Королева. – Мягко развернув жену к себе, Джон прижался к ее рукам губами, обсыпая ее нежную кожу короткими поцелуями. – Только моя королева.

Кэтрин молчала, отдаваясь его ласке. Каждым поцелуем он снимал ее боль, забирая обиду. Она не могла долго злиться на Джонатана – она всегда прощала ему все: будь то грубость или едкий приказ в ее адрес.

Ее любовь была безусловна, и даже если бы он держал при себе тысячи любовниц, она бы все равно терпела.

Потому что она знала, знала одно…

Что только ее он называл «моя королева».

POV Брэндан

Дверь в мою комнату закрылась за спиной с оглушающим грохотом, но мне было этого мало. Я вновь распахнул ее и с силой захлопнул обратно, наслаждаясь разразительным шумом.

Злость закипала во мне, как раскаленная магма, превращая в ходячего агрессора.

- Черт! – Выругавшись, я вновь ударил по двери кулаком, чувствуя, как лоб покрылся испариной. Сделав пару шагов, я встал, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь и отдышаться.

Моя комната представляла собой двухэтажный лофт на вершине башни. Никакого намека на мрачность и старину замка – я не любил весь этот пафос и при себе держал только самое необходимое. Именно в этой комнате я обустроил все так, как хотел. Первый этаж был зоной для отдыха с синтезатором и мягким диваном, на котором с утра я разбросал утренние газеты, которые писали про меня очередную чушь.

Недопитый кофе на журнальном столике перед телевизором.

Поймав его взглядом, я подлетел к кружке и с криком кинул ее на пол, схватившись за волосы.

Меня трясло от ненависти. От того, что я способен терять контроль, от того, что я уже его теряю.

От того, что сегодня был тяжелый день, и я готов был немедля отравить всех Членов Парламента, которым хватило наглости в очередной раз напомнить о моем гадском происхождении.

Сыш шлюхи короля.

Бастард.