— А ты все такая же капризная, как и в детстве… — с печальной нежностью произнесла женщина, заставляя меня поперхнуться. Кажется, после ее слов меня бросило в еще больший жар, чем прежде.

— Кто вы? — я выглянула из-под одеяла, смерив женщину уничтожающим взглядом. На ней было строгое платье темно-фиалкового цвета и дорогие украшения на запястьях и шее. Женщина напоминала мне Меридиану в будущем — такая же сдержанная и грациозная, несмотря на гамму эмоций, бушующих в карих глазах.

— Не так я себе представляла нашу встречу. — ее губы дрожали, и она постоянно поглаживала тыльные стороны своих рук, будто сильно нервничала. — Я твоя…

Ей не нужно было договаривать эту фразу — я все видела по ее глазам, по каждой морщинке на лице женщины, которая была пропитана чувством вины.

Мама.

— Заткнитесь! Не смейте! Не смейте, говорить мне это! Вы — не она! У меня нет родителей! Прошу… отпустите меня домой! — я закрыла лицо руками, понимая, что ферма уже перестала быть моим домом. Давно.

Мой дом там, где он.

— Они даже не дали мне с ним попрощаться… увидеть его в последний раз… — я подавила рыдания, почувствовав в горле колючий ком из всех своих сожалений.

— Милая, тебе нужна помощь. Ты много недель была подвержена насилию и пыткам, Гаспар сказал, они изменили тебя…

Я была в шоке от подобной новости. Я уже почти и забыла о том, что меня пытался изнасиловать Золотозубый. Вся прошлая жизнь была стерта, а плохие воспоминания забыты. Осталось только каждая секунда, которая была связана с Брэнданом. Боль, казалось, преумножила силу моей любви настолько, что она душила меня изнутри.

И я медленно умираю от недостатка кислорода. От недостатка Брэндана. Одна из самых мучительных смертей.

— Я не милая! — огрызнулась я, встав с постели. – И вы мне не мать! Возможно, вы подарили мне жизнь, но вы меня и бросили. И знаете… я очень благодарна вам за это. Правда, благодарна. У меня была прекрасная спокойная жизнь. Не в этом городе, который я увидела за стеклом автомобиля! Все что творится там… ужасно!

— Кенна, прошу тебя, дай мне все рассказать тебе.

— Рассказать, что?! Вы понимаете, что вы мне никто? Я не чувствую к вам ни единой эмоции, кроме раздражения.

Женщина смотрела на меня так, будто я избивала ее. Она едва сдерживала свои слезы — еще одна черта моего характера, которую я унаследовала от матери.

Все время сдерживаться. Но Брэндан выпустил всех моих демонов наружу и теперь я не собираюсь молчать.

— Я понимаю. Тебе больно…

— Мне больно, но не из-за вас! — сердце разрывалось от болезненной агонии, которая была заперта в моей груди. Господи, да что она может понять? Эта женщина отказалась от своего ребенка. Просто так, сплавила за ненадобностью. Насколько бесчеловечной нужно быть, чтобы сотворить такое?

— Кенна, у меня для тебя кое-что есть, — только сейчас я заметила шкатулку, которая лежала на моей кровати. Сделанная из красного дерева, украшенная маленькими драгоценными камушками, которые поблескивали в приглушенном свете.

— Уходите и забирайте свои подарки! — я указала женщине на дверь, будто она была служанкой, а не королевой Франции. Мне было все равно. Терять уже нечего — сутки назад я потеряла в-с-е.

— Ты была замечательной девочкой. Моей любимой дочкой, — печально пробормотала она, опуская взгляд. — Я не жду твоего прощения. Я не знаю, что с тобой произошло и почему ты настолько сломлена…

От ее слов мне стало только хуже. Сломлена. Это именно то, что хотел добиться Брэндан. Только никакая его жестокость не способна сломить меня. Только его смерть.

— И, видимо, мы с твоим отцом не заслуживаем это знать. Не заслуживаем узнать тебя, какой ты стала… — она продолжала шептать это с опущенной головой, стыдясь моего взгляда.

Неужели она думает, что пары ласковых слов хватит, чтобы я вдруг обняла ее и обрадовалась тому, что обрела мать? Да я ее не знаю! Совершенно не знаю, и за последние месяцы я хлебнула уже столько лжи, что все происходящее кажется мне липой и подделкой.

— Но я оставляю тебе это, чтобы ты смогла узнать нас. Может, это поможет тебе вспомнить, — она нерешительно встала и подошла ко мне. Нежно провела рукой по пряди моих волос. Я думала, что меня передернет, но нет, все, что я чувствовала — это пустоту.

И несмотря на то, что в каждой черточке лица женщины я узнавала себя, я не могла назвать ее матерью.

— Я так хочу, чтобы ты вспомнила, — женщина поморщилась, в последний раз подавив слезы и выбежала за дверь так быстро, словно ее здесь и не было. На миг мне показалось, что я слышу глухие рыдания, которые эхом разносятся по пустым коридорам особняка.

Я положила ладонь на грудь в то самое место, где было сердце. Все это слишком больно.

Упав на кровать, я сняла с волос заколку в виде цветка, которого прежде не знала. Он чем-то походил на розу и был ярко-красным, цвета крови. И все же он другой.