— За эту дверь мне нельзя. Но вас там ждут, леди, — после долгих минут молчания объявил Лукас, когда мы встали возле двери из темно-красного дерева. Резьба на материале представляла собой мрачный абстрактный рисунок, от которого бежали мурашки по коже. Я слышала звуки музыки, доносившиеся по ту сторону и совсем растерялась.

— Вы разве не снимите их? — с надеждой спросила я, поднимая руки в наручниках выше. — Мне очень больно.

Это была абсолютная правда. Металл сжимал мою кожу, постоянно напоминая мне о Брэндане и его приказе держать меня в таком унизительном виде.

— Единственный человек, который может снять их навсегда — это Его Высочество. Простите, леди. И пожалуйста, больше не просите меня о том, что я не в силах совершить. Приятного вечера, — он с опаской посмотрел на загадочную дверь, а потом на меня — в его глазах отразились огоньки жалости, которые не предвещали мне ничего хорошего.

Сделав глубокий вдох, я вошла в комнату и тут же оказалась в довольно темном пространстве с приглушенным светом. Освещение в большом помещении достигалось с помощью тусклого света маленьких бра и свечей, количество которых пугало. Мои глаза не сразу привыкли к такому свету и только через несколько секунд я начала разглядывать ужас, который творился в этой комнате. Тот час сообразив, что это был за прием, я повернулась к двери в надежде сбежать, но она уже была плотно заперта.

И как я могла искать в Брэндане что-то хорошее? Он зазнавшийся, жестокий, захлебнувшийся в собственном тщеславии принц.

В зале присутствовало много мужчин — все, как один, ухожены и красивы. С зализанными по английскую моде прическами, в дорогих костюмах. Их обувь была начищена до ослепительного блеска, так же как их зубы. Только некоторые выделялись из толпы. У кого-то были длинные волосы, хвосты на затылке и даже длинные бороды, но всех их объединяло одно — всеми фибрами души я чувствовала, что это очень богатые и влиятельные люди. Не такие, как Брэндан, и все же, это было то самое «элитное общество», которым хотел бы окружить себя любой правитель.

В воздухе стоял мерзкий запах денег, власти и политических споров. И еще… похоти. Слишком много неутолённой похоти, самой грязной из всех, что я когда либо чувствовала.

Мои догадки подтвердились, когда я краем глаза заметила парочку на диване: молодой человек с расстегнутой на все пуговицы рубашкой и сидевшая на нем в похабной позе полуголая блондинка. В ней я узнавала одну из наложниц Брэндана… не прошло и двух минут, как молодой человек с пьяной улыбкой увел красавицу в угол зала — за красные шторы. В помещение, где они могли уединиться и спокойно удовлетворить все свои грязные потребности.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что они были далеко не единственной такой парой. Причем все это сопровождалось спокойной музыкой, дорогой едой и напитками и громкими мужскими разговорами. Я продолжала стоять в тени, наблюдая за юными прожигателями жизни.

К некоторым мужчинам так и липли легкодоступные проститутки, но те были заняты игрой в карты и покуриванием сигар. Некоторые играли в бильярд или просто сидели за столом, потягивая красное вино из серебристых бокалов.

Я боялась найти среди этого ужаса Брэндана, но прежде чем я успела это сделать, ко мне подошел мужчина. Судя по его форме, он не являлся членом «элиты». Скорее здесь он был официантом, слугой или «мальчиком на побегушках».

— Ваше имя, леди? — вежливо спросил он, жадно оглядывая меня с головы до ног. Я пожалела, что не могу прикрыть руками все выпуклые места на своем теле.

— Камелия, — не задумываясь, представилась я и глаза официанта в тот же миг округлились. Он перестал на меня пялиться и отвернулся, подав кому-то знаки. Затем он скрылся, а я вжалась в угол, мечтая провести весь прием здесь и так и остаться незамеченной.

Мой взгляд упал в противоположный угол комнаты — там, на небольшом постаменте, стояли девушки. И… черт возьми, каждая была подвязана за руки, что позволяло мужчинам, оценивать их безупречные фигуры. Эти шлюхи соблазнительно улыбались им, словно лисицы, желающие соблазнить и обвести котов вокруг пальца.

Только я отвернулась от этого кошмара, как почувствовала чью-то мертвую хватку на своем предплечье. Мне не нужен был его голос и даже взгляд, чтобы понять, кто это был.

— Отпусти меня, — сквозь зубы прошипела я, встречаясь взглядом с ледяными глазами Брэндана. На этот раз в них не было ни интереса, ни упрека, ни угрозы. Сплошное равнодушие, словно я ничем не отличалась от других девочек, которых он сюда привел.

— Только не говори, что выставишь меня на продажу, как одну из этих шлюх!

Брэндан вскинул бровь, глядя мне только в глаза. Он даже не осматривал меня с ног до головы, как раньше. Он словно абсолютно ничего ко мне не испытывал.

Я возненавидела это красное платье, в котором я в кои-то веки себе понравилась, но на Брэндана оно не произвело никакого эффекта.

Он больше меня не желал.

Предательницу, любознательную идиотку, которая лезла в его личные дневники, и наконец, девушку, которая посмела «провести ночь» в спальне с гвардейцем.