– Успокойтесь, мисс Сторм. Во-первых, мы не только ищем пути лечения Вашей матери, но и ухаживаем за пациенткой так, как ей это необходимо. Поскольку вы работаете, Вы не можете обеспечивать Эве полноценный уход. А посторонних мы к вашей матери не пропускаем, что Вы, – с натянутой улыбкой продолжает Картер. – Я думал, Вы знаете, что мистер Карлайл оплачивает более половины счетов за лечение Эвы с момента ее пребывания здесь, и Вам остается лишь оплачивать налог, проживание в клинике и самые дешевые лекарства.
На мгновение, я даже способность дышать потеряла. Гул крови в ушах становится таким громким, что мне кажется, я оглохну, не вынесу этого шума, разрывающего виски и голову. Приоткрыв пересохшие губы, я пытаюсь что-то сказать… переспросить… попросить повторить… но из моего горла выходят лишь сиплые звуки, прерываемые тяжелым дыханием. Что?
– Да, мисс, именно Макколэй оплачивал баснословные счета за Вас и Эву. Вы же знаете, какие огромные налоги вынуждены платить медицинские учреждения, и какие у нас расценки. А если и не знали, то только благодаря вашему покровителю. Об этом мне бы и хотелось с вами поговорить…
– Но вы ничего мне не говорили. Не поставили в известность. И… как такое возможно?
– А зачем нам это? Мы просто выполняли свою работу, и просьбу мистера Карлайла, который попросил не ставить вас в известность и…
«Попросил – отвалил денег».
– То есть вы приняли взятку? И допустили к моей матери человека, который нас ненавидит?
– Мисс Сторм, мне ничего неизвестно об отношениях, связывающих Вас и мистера Карлайла. Но поскольку он оплачивал все счета и даже платил на месяцы вперед, я делал вывод, что он желает вам только добра и выздоровления вашей матери. Как бы там ни было, он приходил, чтобы изъять свои деньги, вложенные в развитие нашей клиники, и не внес ежемесячную оплату размером сто двадцать тысяч долларов, и я вынужден поставить вас в известность, что, если данная сумма не будет внесена ближайшие два дня, мы будем вынуждены попрощаться с вами. И с нашей дорогой пациенткой тоже.
– Что? Вы собираетесь просто взять и выкинуть мою маму на улицу? – задыхаясь, и до сих пор не в силах поверить, что его слова – не долбаный сон, спрашиваю я.
– У нас нет выбора, мисс. У нас очередь, мы единственная психиатрическая клиника для Низших каст. Поэтому… многие только и ждут, когда освободится место. У нас есть обязанности перед Элитой, о которых Вам прекрасно известно. За неуплату ежемесячного налога, нас закроют, и мы все лишимся дохода… да что я вам рассказываю? Вы сами прекрасно знаете, как работает система. Только мы, в отличие от Вас, юридические лица, и боюсь, нас ждет кара пострашнее, чем просто остаться на улице без крыши над головой.
Уму непостижимо. Я ненавижу нашу страну и эту проклятую систему, которой каждый вынужден подчиняться. Да что же это такое? Когда все перестанут молчать?
– Вы все с ума посходили… Боже, у меня нет таких денег, – растерянно прошептав, я почему-то кидаю взгляд на запястье мистера Картера, замечая на его руке позолоченные часы, явно купленные на деньги, полученные им за «молчание».
Я по-прежнему не понимаю, что это за щедрый жест со стороны Мака. Что в голове у этого человека? Он сам выкинул нас на улицу, а потом… нашел мне работу, платил за мою маму. Честно говоря, я не хочу знать о причинах, потому что уверена в том, что он ничего не делает просто так.
Но осознание того, что все эти годы, я полностью зависела от него, и теперь, что-то ему должна, ложится неподъемным камнем на сердце.
– Мисс Сторм. Вы же все понимаете. Мы все выживаем, как можем. Мне очень жаль, и я очень надеюсь, что ближайшие два дня вы погасите долг. В противном случае – советую вам встретить Эву за воротами клиники. Иначе она просто потеряется, – последняя фраза звучит так, словно доктор говорит не о моей матери, а о нашкодившем питомце, который его утомил, и теперь от него нужно избавиться.
Это просто отвратительно. И никаких слов не хватит, чтобы описать то, что я сейчас чувствую.
Куда уж больше боли, бессилия и отчаянья? Осознания собственной зависимости и никчемности?
Я не должна жалеть себя, нет. И Макколэю управлять своей жизнью я не позволю, и тем более, добровольно не побегу в его ловушку. С какой стати?
Моя боль и растерянность не сильнее гордости и нерушимых принципов.
Мой «братец», кажется, забыл, что я выросла и стала сильнее. Улица закалила мою кровь и характер. К тому же, именно у меня припрятан «козырный туз», который может разрушить его жизнь и подорвать авторитет среди напыщенных Элитов – одно очень интересное видео, которое едва ли кому-то понравится из его окружения. Каждый Элит дорожит своей) репутацией, и я знаю, что она покупается, но хлопот это доставит немало.
Деньги на маму я найду сама, без его помощи. И дам сдачи, чтобы больше не смел вмешиваться в мою жизнь, и, наконец, понял, что я не одна из его игрушек.
Я другая. Боец с рождения. И не позволю, кому бы то ни было, вытирать об меня ноги.
Макколэй