– Не надо, – вдруг протестует девушка, упираясь ладонями в мою резко вздымающуюся от волнения грудь. Ее щеки заливаются румянцем.

– Почему ты меня остановила?

– Я не знаю… много воспоминаний, мыслей… чувств… прости, – она качает головой, так естественно смущаясь меня.

– Что ты сейчас чувствуешь? – сжимаю в ладони ее узкую талию, рисуя круги на ее теле большим пальцем.

– Чувство такое… как на американских горках. Медленный взлет и резкое падение. Мертвая петля… – опуская взгляд, щебечет Сара.

А потом она кричит истошно, неимоверно громко, когда мои пальцы без пощады начинают врезаться в ее спину. Предварительно я прикрепил к подушечкам микропластины, способные посылать электромагнитные волны, имитирующие тот или иной метод воздействия человека на тело. В данном случае я имитирую удары плетью.

Сару начинает бить мелкая дрожь, и ее миловидные черты лица искажаются гримасой нетерпимой боли. Она задыхается, а я смотрю, и наслаждаюсь ее реальной агонией. Настолько, насколько это возможно.

– Мне больно. Не надо. Не прикасайся ко мне. Зачем ты так со мной? – с надрывом кричит она, отталкивая меня с невероятной силой.

Отключаю волны на своем Носителе, и бережно обхватываю ее лицо ладонями.

– Прости. Прости меня. Я просто хотел… убедиться. Что тебе больно.

– Убедиться, что мне больно? Ты больной? – вспыхивает Сара, захлебываясь слезами, что непрерывным потоком льются из красивых глаз. Кажется, я где-то это уже слышал.

– Да. Так было нужно, – низким голосом убеждаю ее я.

– Не надо так со мной. Ты разобьешь мне сердце, Макколэй, – опуская голову, признается девушка. Она выглядит уставшей, подавленной и разбитой. Опустошенной. Удивительное создание. Но пока не совершенное.

– Что ты. Я не могу разбить сердце своей девочке, – обещаю я, обнимая Сару. Вдыхаю запах ее волос, ощущая, как ее руки в ответ обвивают мой торс, а потом опадают, расслабляясь. Девушка теряет сознание, что и следовало ожидать. (3303c)

Она не закончена. Но уже так прекрасна.

Я закрываю ее, и направляюсь к капсуле «Энигмы», что провела в анабиозе почти месяц.

Пора разбудить ее.

Кэндис

И опять я застряла где-то между сном и реальностью, как главный герой «Зарождения». Наверное, если бы Руфус не научил меня осознавать себя во сне, я бы сошла с ума. Он говорил мне, что нужно придумать какое-то действие или найти одну вещь, которая будет напоминать тебе о том, что твой мир во сне нереален. Банально, но моей вещью стал Носитель. И когда я смотрела на него во сне, он всегда показывал мне нашу с Элисон фотографию. Ее взгляд был всегда таким самоотверженным и поддерживающим – как еще одно напоминание о том, что я жива только благодаря ей. Она спасла меня.

Засыпая, я чувствовала, как мы плавно поднимаемся над землей. Ощущение полета я узнаю из тысячи, будучи даже в самом измененном сознании. Готова поспорить, что видела не самолет Карлайла, а небольшой дирижабль. Массовый потребитель еще не знает о таких «птицах», но слухи о подобных лайнерах ходят давно: говорили, он пересекает расстояние от Нью-Йорка до Австралии за пару часов. В моих воспоминаниях, дирижабль выглядит, как обтекаемая серебром капсула, с легкостью рассекающая густые облака. Он выглядит, как космический корабль, способный летать быстро, бесшумно и не загрязнять окружающую среду.

И вот, я снова открываю глаза, лежа на восхитительно мягких, благоухающих морским бризом простынях. Судя по ощущениям, я абсолютно обнажена. Ну, просто день сурка какой-то, вечно просыпаюсь голой. Первый глубокий вдох мгновенно кружит мне голову. Такой влажный первозданный свежий воздух, какой может быть только лишь у океана, в горах или в лесу. Мне даже кажется, что я слышу шум волн, бьющихся о берег.

Или не кажется…

Гулкий удар сердца сопровождает внезапное озарение: Я не в Нью-Йорке.

Окончательно просыпаясь, я сажусь на постели, свесив ноги с высокой кровати. И просто раскрыв рот, оглядываюсь по сторонам. Масштабы моего шока не описать словами.

Черт возьми… где я?