— Это меня не волнует, — я зажигаю вторую сигарету, ощущая, как внутри закипает испепеляющий гнев. — Она переживет. И главное — Мия будет жива. У нее впереди будет целая жизнь, где она забудет ублюдка, которого к несчастью, однажды встретила. Она будет жива и невредима, и я действительно помогу найти Мие родителей, точнее докажу, что они ушли в мир иной. У Мии есть сомнения на этот счет, и она живет в подвешенном состоянии. Порой, это ещё хуже, чем знание правды. Неизвестность и надежда всегда мучает. Это долбаный груз в душе, который она нести не должна.

— Все равно ты ублюдок, Киан. Ублюдок, благодаря которому владения Джеймса теперь у нас в руках, — теперь уже с долей облегчения выдыхает Рик. — Как так получилось, что она не заметила, что передает их тебе?

— Согласно брачному договору, все деньги отца в случае развода остаются Амелии. И даже часть моих. На этом я акцентировал её внимание. Также ей переходит дом, который все это время находился в длительной аренде у компании, что удерживала её денежные средства до совершеннолетия. Это все, что волновало Мию. Среди кипы бумаг, она подписала договор дарения, и теперь ничто не помешает мне проникнуть в лабаратории Джеймса. Скоро я поеду в Северную Каролину, чтобы наконец узнать, ради чего потрачено столько сил.

— Отлично. А что делать мне?

— Продолжай держать в курсе насчет конфликтов и настроений между семьями. Ди Карло уже рвет на части, они конечно попытаются вернуть Амелию, но не станут нарушать омерту и рисковать жизнями своих детей. А кодекс говорит о том, что если дочь семьи заключила брак с представителем вражеской семьи, то она автоматически считается исчезнувшей, более не принадлежащей к клану. Конечно, Доменик бы и сам закрыл глаза на пропажу Амелии, если бы не нуждался в выгодах, которые она давала и ещё могла дать.

— А что насчет Дэниела? Думаешь, он простит унижение, которому ты его подверг, когда точно узнает, что именно ты украл Амелию у него из-под носа? — продолжает засыпать вопросами Рик.

— Ну, думаю к Амелии он потерял интерес. Она уже не подходит в категорию его фетиша. Что до его унижения — мне плевать. Его руки связаны, он не пойдет против семьи Морте. Подстрахуй меня перед Энтони, скажи, что у меня все под контролем. Создай иллюзию того, что я нахожусь в процессе поисков «цветка» и конечно, ни слова об Амелии и свадьбе.

— Конечно, Киан. Пока он верит во все, что я ему докладываю. Хотя, я удивлен этому…

— Он серьезно болен, Рик. Возможно, поэтому так нуждается в этом чертовом препарате. Больше всего на свете, Энтони Морте боится смерти. Давно заметил. И не знаю с чем это связано. Но доходит до паранойи и безумия.

— Я не знал. Не знал, что дон одной ногой на том свете, — задумчиво протягивает Рик.

— Он хорошо это скрывает и сейчас находится в стадии ремиссии. Судя по тому, что болезнь вновь и вновь возвращается — ненадолго.

— И что, Киан? Думаешь, «цветок бессмертия» действительно способен исцелять? Но это же мистика какая-то. Я не верю в эту хрень. Больше склоняюсь к тому, что это просто дорогой наркотик, который Джеймс вывел совершенно случайно и овеял его шлейфом мистики. А может специально, потому что жадность — штука затягивающая.

— О том, что Мелодия Эванс исцелилась на последней стадии болезни, писали все. А умирающий дон, что больше всего боится погибнуть и тем самым навсегда потерять над кланом и родом, способен зацепиться за любую сказку.

— А ты? Ты, Киан? Веришь в этот чудодейственный «препарат»?

— Я не знаю. Но мне определенно любопытно, из чего он состоит и как получился. Я не исключаю того, что секретные лекарства имеются во всем мире, но они недоступны для масс. Иначе бы все жили очень долго, но это привилегия лишь тех, кто стоит у власти. Цветок — один из них, и возможно, за ним охотятся лидеры и других стран, которые уже находятся в почтенном возрасте, но хотят и дальше активно вести управление, бизнес или быть может, целую страну.

— Ты имеешь в виду…

— Именно. Правители, чиновники, военные деятели многих стран хотят жить вечно. И в теории, «цветок» это некое подобное мифического философского камня. Если тебе интересно мое мнение, то я смотрю на «цветок», как на бесценный продукт, который обеспечит мне свободу. Все.

— Хорошо. Я тебя понял. Мне нравится твоя приземленная версия, Киан. Я не верю в такие чудеса, — соглашается Рик и перекинувшись ещё парой важных новостей, мы прощаемся.

И очень зря ты не веришь, Риккардо. Потому что верят доны всех семей и охотятся за жалким «цветочком», сея вокруг смуту и хаос.

После разговора с Риккардо, я перемещаюсь в гостиную и открываю ноутбук. Пришло время для моего отчета перед теми, кто находится по другую сторону баррикад. Забавно…но за все эти годы, никто из клана так и не узнал о том, что я нарушаю один из главных принципов омерты. Тот, за который мне любой простой солдат мог бы выпустить пулю в лоб, и не был бы наказан доном.

Вести двойную игру — очень непросто. Нужно быть очень осторожным, когда являешься лицом cosa nostra и глазами, ушами ФБР одновременно.

Свой, среди чужих. Чужой, среди своих. Что-то вроде того.

Но, разумеется, я стал сотрудничать с федеральным бюро не сразу. Это случилось шесть лет назад, после моей попытки побега из клана. Сразу после смерти Ванессы…