Тщательно рассматриваю руки, испытывая дикую благодарность и любовь к каждому пальчику, к каждой клеточке, из которой я состою. Губы расплываются в ошалевшей улыбке, когда в голову вдруг приходит банальная, но такая яркая мысль: я возникла из крошечного эмбриона, который был создан из случайно неслучайной встречи двух органических клеток, жадно ищущих друг друга в лабиринтах женского тела.
Заливаясь истерическим смехом, я чувствую, что хочу обнять весь этот мир, качаясь на волнах той самой эйфории, которой мне так не хватало.
Это чувство заменяет жизнь, заменяет все.
Стирает критическое мышление, целует абсолютным Божественным или греховным счастьем. Забирает всю боль, чувства вины и обиды…
В моей ладони начинает мелькать телефон, взрываясь калейдоскопом ярких и размытых красок. Каждый цвет с оттенком кислотности и неона. Чудом включаю на смартфоне фронтальную камеру и с неимоверной любовью к себе, разглядываю точеные черты лица.
Я давно не видела себя настолько красивой.
Вторая волна неимоверного наслаждения накрывает еще сильнее. Становится так хорошо, что больше уже ничего не нужно. Даже что-то разглядывать не имеет смысла.
Я не имею смысла.
Только руки, что обнимают меня и крепко прижимают к себе, куда-то несут.
Приятная теплота, исходящая от чужих ладоней, напоминает мне тот момент жизни, который можно вспомнить лишь находясь под гипнозом или под кайфом.
Ты приходишь в этот грязный мир, падая с райских небес и плачешь. Всегда так горько плачешь, до тех пор, пока материнские руки не обвивают тебя. Прижимают к груди, окутывают безусловной любовью и защищают. Вот и сейчас я ощущаю их на своих плечах, проходясь по незнакомым ладоням языком.
Они несут меня. Куда — мне плевать, хоть в другое измерение.
Время и пространство превращаются в бесконечную карусель, с которой я не могу и не хочу слезать.
Оказываясь в незнакомой комнате, я запрыгиваю на кровать. Отталкиваясь вверх от матраца, взлетаю прямо в космос.
Нет, даже выше, еще выше! Выхожу за пределы земли и солнечной системы, превращаюсь в ракету, помчавшуюся наравне с астероидами и кометами.
Чувство полета разрывает сердце. Кажется, меня вот-вот убьет тем самым счастьем, что я испытываю прямо сейчас. Человек не может вынести так много прекрасных чувств одновременно…
А если и чувствует, то быстро сгорает.
«SINS» — это разрушительная сущность, что живет за счет тебя и пожирает изнутри, выпрыскивая при этом мощную дозу эйфории и лидокоина. (*Лидокаи́н — лекарственное средство, местный анестетик и сердечный депрессант, используемый в качестве антиаритмического средства.)
Я просыпаюсь и резко выпрямляюсь на просторной постели, заваленной мягкими подушками. Далеко не сразу удается выбраться из-под одеяла и осознать реальность.
Протираю глаза сжатыми кулаками, ощущая, как все тело слегка лихорадит. Кости ломит, в голове — не мозг, а переваренная каша из оборванных нейросетей. Зрение возвращается ко мне не сразу, но специальное углубленное дыхание помогает крошечными шагами возвращаться к реальной картинке жизни.
Я больше не в космосе. Вокруг нет звезд и комет, среди которых мне было так хорошо и легко, свободно.
Явь встречает меня роскошными апартаментами с огромными панорамными окнами, за чистой гладью которых, скрываются туманные верхушки небоскребов Манхэттена. Порывисто откинув одеяло в сторону, встаю с незнакомой мне и чужой постели. Поймав взглядом свою сумочку на прикроватной тумбочке, приближаюсь к ней и дрожащими руками ищу сигареты. Ни одной нет, даже в потайном кармашке не завалялось.
Заботливый ублюдок позаботился о моих легких.
Вплотную подхожу к окну и любуюсь открывающимся видом на зеленый «квадратик» Центрального Парка, обрамленного бездушными высотками, пытаюсь по частям восстановить события последних часов. Скорее всего, дней, потому что в наркотическом дурмане от таблеток я обычно блуждаю сутки, а потом постепенно прихожу в себя, валяясь в постели. Отходняк — самое жуткое в кайфе. Он всегда ощущается так, словно тебя выпинывают из рая и отправляют вариться в адском котле, где всем заправляет краснощекий и рогатый черт, постоянно ошпаривающий тебя колким веником в наказание за все земные грехи.
Грешить я давно не боюсь. Самый главный черт в моей жизни пришел по мою душу именно в тот самый момент, когда я была еще максимально невинна, юна, и максимально безгрешна. И где, скажите мне, в мире искать справедливость, после такого?
Нервно кусая губы, я разворачиваюсь спиной к стеклу, и, облокотившись на него, медленно выдыхаю. Стоит лишь прикрыть веки, как перед внутренним взором предстает до невозможности пугающее и столь же привлекательное лицо Дэниела Кинга.