«Скажи мне что-нибудь…» — начал я, голос звучал немного грубовато для моих ушей. Мария вздрогнула от моего голоса, но ждал.

Я прочистил горло и начал снова. «Скажи мне что-нибудь, что тебе нравится. То, что ты хочешь.»

Она растерялась, и ее брови вопросительно нахмурились. «Что ты имеешь в виду?»

«Чего ты действительно хочешь… что-то, что ты любишь, но у тебя нет?» — я объяснил.

Я даже звучал бессмысленно для собственных ушей. Я просто хотел подарить ей что-то… что, как я знал, она полюбит и оценит. Но я ничего не знал о моем милом Ангеле.

Мария помолчала секунду. Я видел, как ее мозг работает со скоростью мили в минуту. Ее губы задумчиво скривились, и она склонила голову набок, глядя на меня, обдумывая, достоин ли я знать ее самые сокровенные секреты и желания.

Она моргнула, а затем посмотрела на мою грудь, прерывая наш зрительный контакт. Ее щеки красиво покраснели. «Мне нравится играть на пианино.»

«Пианино?» — спросил я, совершенно удивленный тем, что из всего, что она могла попросить… она просила сыграть на пианино. Что-то такое простое.

Но если ей нужно пианино… тогда мой Ангел получит своё гребаное пианино.

Мария почти взволнованно кивнула. «Раньше я много играла в аббадстве. Всем нравилось, когда я играла на пианино. Они говорили, что я играла лучше всех. Сестра Грейс научила меня».

Ее слова заставили меня замереть. Мария, должно быть, заметила изменение, потому что ее губы сомкнулись, и она замолчала. Я увидел, как тревога затуманила ее глаза, и она снова нервно закусила губы.

«Я сказала что-то не то?» — прошептала она.

«Аббатство? Ты имеешь в виду монастырь? — медленно спросил я. Мои легкие сжались, и мне стало трудно дышать.

Мария кивнула. «Да. Моя тетя отвела меня туда после того, как мои родители умерли, когда мне было пятнадцать. Она привезла меня с собой в Россию, где она была одной из уважаемых сестер монастыря. Я училась, чтобы стать сестрой тоже».

У судьбы был хороший вариант разыграть всех нас самым дурацким способом.

Ну, к черту меня. Как я уже сказал Марии, я был дьяволом в довольно дорогом костюме, очаровывая на своём пути, чтобы получить то, что хотел. А Мария… она была белой чистотой, окутанной невинностью.

Я мало что знал… она была чем-то большим. Я кашлянул, и смех вырвался у меня в глубине горла.

Мой хорошенький Ангел оказалась практикующей монахиней. И вряд ли она знала, что я собирался осквернить ее самым дьявольским образом.

Мысль о том, чтобы взять то, что принадлежало только мне, она считала запретной. Фрукт, прекрасно сохранившийся много лет… от него захотелось бить себя в грудь, как пещерный человек. И, как гребаный дикий зверь, я хотел раздвинуть эти сливочные бедра и показать ей, что именно я могу сделать с ее милой маленькой киской.

Я был удачливым ублюдком.

«Это плохо? Что я из монастыря?» Ее голос вырвал меня из моих мыслей, и я уставился в ее обеспокоенные глаза. Я покачал головой, но она не выглядела убежденной.

«Ты замолчал, — отметила Мария. Ее пальцы теперь крепко сжимали мои, как будто она боялась, что я исчезну в воздухе.

Другой рукой я схватил ее за подбородок и поднял ее голову, медленно опуская свою. Наши губы были в дюймах друг от друга, и я почувствовал, как она глубоко вдохнула, прежде чем сглотнуть.

«Ты знаешь, что я собираюсь сделать прямо сейчас?» — мягко спросил я. Мой большой палец ласкал ее подбородок и медленно переместился к пульсирующей вене на ее шее.

Она нервничала. Думала. Волновалась. Может, немного боялась. Но она не отстранилась.

Вместо этого ее тело больше прижалось к моему, головоломка идеально сложилась. Я запустил пальцы в ее длинные волосы, спускавшиеся ей на спину. Мягкие черные пряди успокаивали. Когда моя рука снова коснулась ее шеи, Мария вздрогнула.

Мои пальцы коснулись ее, исследуя атласную кожу у основания ее затылка. Ее губы приоткрылись от прикосновения, а глаза закрылись, когда я продолжил нежные ласки. Медленный танец соблазнения.

Мария кивнула. Покраснение на ее щеках заставило меня ухмыльнуться. «Скажи мне», — потребовал я, нуждаясь в ее словах.

«Ты собираешься… поцеловать меня», — прошептала она. Я чувствовал вибрацию ее сладкого голоса до самых пальцев ног. Черт меня побери. Мой Ангел собирался убить меня, и я с радостью передал бы ей нож, чтобы она совершила это дело.

Я ответил: «Ты хочешь, чтобы я сделал это?»

Она закусила губы и покраснела еще сильнее, прежде чем ответить. «Да.»

Ее слово было всем, что мне было нужно. В тот момент, когда «да» выскользнуло из этих спелых розовых губ, моя голова уже склонилась к ней.