Ее нетрезвое состояние – единственное, что мешало мне заставить ее кончить на мои пальцы. Увы, то, что я видел, как из этого рта извергаются полностью переваренные макароны, корзиночки и заварной крем, не отвратило меня от желания почувствовать, как он обхватывает мой член.

Обычно я не понижал свою планку до уровня «живая: необязательно» (такое больше в духе Олли), но Печенька казалась мне на удивление соблазнительной. Когда Шеп сказал, что его дочь неотразима, мне захотелось рассмеяться. Теперь мне было скорее тревожно, чем смешно.

– Неужели ты не понимаешь? То, что я напилась, – лучшее, что могло с нами случиться. – Она хлопнула меня ладонями по груди. – Давай займемся сексом. Я даже не буду возражать, что это случится с тобой. Я уже давно хочу лишиться девственности. – Сейчас не время говорить ей, что ее девственность будет понапрасну подарена моим пальцам (или языку, если расщедрюсь).

– Уйди с моих колен.

Как правило, я получал огромное удовольствие, когда целиком и полностью контролировал ситуацию. Но в случае с Даллас, по непостижимой для вашего покорного слуги причине, необходимость оставаться в этом образе казалась обременительной.

Она потерлась киской, прикрытой только тонкими стрингами, о мой член. Конечно, я был возбужден. Ей было достаточно находиться в том же штате, чтобы вся кровь прилила к моему члену.

Даллас повела бедрами, и ее киска снова прошлась по всей длине моего достоинства.

– Почему я должна тебя слушать, раз ты никогда меня не слушаешь?

Я напряг челюсти.

– Потому что я очень близок к тому, чтобы аннулировать брак и отправить тебя обратно в Чапел-Фолз, где ты выйдешь за какого-нибудь фермера.

Она снова хлопнула меня по груди.

– Воспользуйся мной, черт тебя подери!

Мне хотелось схватить ее за шею, зацеловать до смерти и трахать через нашу одежду, пока она не кончит так сильно, что будет кричать. Пока не охрипнет. А потом опустить ее между своих бедер и кончить на этот изящный вздернутый носик, девчоночьи веснушки и большие, как у мультяшного животного, глаза.

Но мне не хватало духу сделать то, о чем она потом может пожалеть. Хотя меня нельзя обвинить в том, что мне близко благородство, все же под неоднозначным согласием я подвел черту. Особенно когда было прискорбно очевидно, что очень скоро я заполучу ее на своих условиях.

Я уже собрался усадить Даллас обратно на диван, как вдруг она уткнулась лицом мне в шею.

– Если собираешься пить мою кровь…

Тихий храп прервал мою незаконченную угрозу. А потом я почувствовал слюни. На своей шее. Господи Иисусе. Она заснула прямо на мне. Притом что мой стояк все еще у нее между ног. Разумнее было бы положить ее на диван и вернуться к своим делам. Так я и собирался сделать. Встать и избавиться от нее.

Вот только не стал этого делать.

Возможно, потому, как не мог рисковать, что она проснется и у нее начнется новый приступ словесной диареи. А может, потому, что ощущение ее теплой киски на члене было не самым плохим в мире.

Какой бы ни была причина, я позволил ей спать на мне. А сам стал читать «Уолл Стрит Джорнал» и благодарить свою счастливую звезду за то, что рядом хотя бы не было Оливера и Зака, которые стали бы допекать меня по поводу того, какая у меня дикая жена.

Ничего, я ее приручу.

В конце концов, в клетку я ее уже посадил.

Четыре часа спустя моему временному душевному равновесию внезапно настал конец. Печенька проснулась и была совершенно трезва, судя по тому, сколько времени ей потребовалось, чтобы в панике упасть на пол и отпинать меня по голеням, едва она поняла, что спала на мне.

– Слезь с меня! – взревела она с пола.

Я перевернул очередную страницу газеты. Уже месяца три читал одну и ту же статью. Было сложно сосредоточиться, когда она прижималась к моему члену. Обычно я гордился своей невосприимчивостью к женским чарам. С другой стороны, я уже давно не проводил так много времени в обществе такой красотки.

– Я на тебя и не залезал. – И никогда не залезу, если уж на то пошло.

Печенька нахмурилась, скрестила ноги в щиколотках и треснула себя по лбу. Должно быть, на нее нахлынули воспоминания последних двенадцати часов. Надеюсь, она вспомнила все. Что теперь мы состоим в законном браке. Что она выпила целую ванну алкоголя. Что ее рвало всюду, разве что не на крылья самолета. Что она домогалась меня с деликатностью телемаркетолога, а потом заснула верхом на мне.

– Кажется, меня сейчас опять стошнит от одних только воспоминаний о том, как я о тебя терлась. – Она зажала рот руками, заметно содрогнувшись. – Надеюсь, я не подхватила никакое венерическое заболевание от того, что оказалась так близко к тебе.