Мы разместились на набережной за круглым столиком. Солнце садилось, окрасив небо во все оттенки розового и оранжевого; парочки прогуливались, держась за руки, по пляжу – идеальная картина на южном побережье. Звуки смеха и волн, разбивающихся о берег, дети, запускающие желтых воздушных змеев. Недавно здесь поставили колесо обозрения, площадку для мини-гольфа, карусель и американские горки для привлечения туристов. Да, это действительно наполнило Тодос-Сантос туристами. Я скучаю по Сан-Диего. Скучаю по настоящим людям, по грязным закоулкам и видам, которые не выглядят так, будто на них наложила кучу фильтров девица, помешанная на Инстаграме.

Где-то позади Мелоди жаловалась на ту грубость, что сорвалась у меня с языка, но я не слушал и лизнул мороженое.

– Это просто ужасно, – категорично заявил я.

Дарья проглатывает наживку, как я и думал.

– Неожиданно.

– Ведите себя хорошо. – Мел опустила свою ложечку в ее мороженое, вращая по кругу. Бейли лизала мороженое прямо с рожка, а Дарья, вероятно, и не коснется своего. Догадываюсь, что она не испытывает никаких желаний, либо оно слишком сладкое.

Да о чем ты говоришь, парень? Ты сам как железный дровосек.

– Хочешь мое? – предложила Бейли.

Две сестры с одинаковыми генами, одинаковой кровью, но абсолютно разными сердцами.

– На самом деле мороженое Дарьи выглядит аппетитно, – я улыбаюсь.

Дарья пристально посмотрела на меня, гигантское мороженое все еще у нее в руках, нетронутое, но она протянула его в мою сторону.

– Придурок, – промямлила она, вздыхая.

– Маркс, вы оба пожалеете, когда я навечно посажу вас под домашний арест, – вздохнула Мел, а Джейми усмехнулся. Я заметил, что все они заменяют слово «Господи» на Маркса. Это… я даже не знаю, кто это. Необычно и странно. И тяжело привыкнуть.

Я взял ее мороженое и полностью его облизал, протягивая ей свое лимонное.

– Пожалуйста, – произнес я, глядя прямо в глаза, – для меня важно, если ты съешь его.

Мы оба поняли, что я говорю совсем не о мороженом.

– Я на диете.

– Считай, что это мой запоздалый подарок на день рождения, – я поднял голову, притворяясь милым. Наступила тишина, и все взгляды направлены на нас. В итоге ей пришлось отступить, в большей мере потому, что родители смотрели. Она берет мороженое и облизывает его. Морщится. Мы не отводим глаз, и мне становится интересно: проводит ли она ту же параллель, что и я?

Мы. Едим мороженое друг друга.

Она пробует мою кислоту.

Я поглощаю ее сладость.

– Как ты думаешь, что все-таки произошло на поле? – Ко мне повернулся Джейми.

– Они обманывали, – говорю я.

– Думаешь?

– Я знаю.

– Ты знаешь, что надо уметь принимать поражение? – Дарья поднимает ноги на стул. Она уже привыкла ко вкусу моего мороженого и даже не морщится, когда облизывает его. Я же просто откусываю ее мороженое, совсем не ощущая вкуса. Ее горло двигается в такт того, что я хочу с ней сделать.

Какая-то часть меня хочет побежать за ней. Видеть, словно в замедленной съемке, как она падает подо мной, и я разрываю ее в клочья; другая же желает видеть ее рядом с собой стоящей лицом к лицу и сражающейся до победного.

– Мудрые слова, Дарья. Как насчет того, чтобы вспоминать их, когда ты завидуешь кому-то?

– Дети! – предупреждает Мел в третий раз. Мне нравится, что Джейми и Мел не держат нас на коротких поводках и не ждут идеального поведения. Есть подозрения, что они привели меня сюда специально, чтобы проучить ее. Она – избалованная маленькая принцесса, которая всегда добивается своего. А я? А я полная противоположность.

– Я прослежу. – Джейми вытер уголки рта бумажной салфеткой и выбросил остатки мороженого в мусорный бак. Не то чтобы он не был добр ко мне, он просто достаточно умен и ежедневно напоминает мне о том, что, если я коснусь его дочери – он убьет меня («Буквально, и когда я говорю буквально, то имею в виду буквально»). Хотелось бы мне, чтобы он знал, что его дочь спит с директором. Было бы намного лучше, если бы я схватил ее за зад. Джейми поблагодарил бы меня.

– Я разберусь. Спасибо, – ответил я.

– Уверен?

– Абсолютно.

– А ты не рассматриваешь вариант, что мы просто лучше играли? Если Пенн что-то ляпнул, это не становится правдой автоматически.

– Как и не делает это ложью, – подчеркнул Джейми.

– Тебе следует лояльнее относиться к команде ШВС^[3], папа. Ты – выпускник. А ты, – она повернулась к Мел, – ты была учителем. До того, как переспала со своим студентом.

Дарья последний раз лизнула мороженое и выбросила остатки в урну, прямо как отец. Но промазала, и оно упало на пол.

– Дарья, не выпускай своего Халка наружу. – Джейми пригвоздил ее взглядом.

– Почему? Только потому, что вы меня воспитали? Это нормально для Мел говорить грубые вещи на публике, но я не могу не отметить, что вы разрушили мою жизнь, отправив в ту же школу – кстати, в тот же класс, – где вы трахались. – Она поднимает подбородок и встает.