– Правда о дырках на моих футболках в следующем: мое последнее воссоединение со Станом, моим отцом, было, когда он ушел от нас. Мне было пять, и я лазил по деревьям в саду на заднем дворе и пытался построить шалаш. Я был просто без ума от шалашей. И крепостей. И песочных замков. Оглядываясь назад сейчас, я понимаю, что просто хотел настоящий дом, то, чего у меня никогда не было. Короче, я закончил тем, что упал с дерева, но пока я падал, одна ветка зацепилась за футболку и продырявила ее как раз на месте сердца. Я был на волоске от смерти, реально. Моя мама была уже почти зависима, поэтому просто сказала мне быть аккуратнее следующий раз. Мама моего папы пришла в ярость. Иоанна Скалли сочетала в себе все оттенки безумия. Она верила в проклятья, заговоры и сказала, что я непослушный мальчик, а я назвал ее старой ведьмой, потому что моя мать так называла ее. Конечно, я не понимал, что мама не просто так говорила это только у нее за спиной. Короче, Иоанна наложила на меня проклятье. Она сказала, что мое сердце будет разбито до тех пор, пока я не найду свою единственную. Что я должен ходить с дырками в футболках – символом того, что я не испытывал настоящей любви. А до тех пор я буду ничтожеством. Конечно, я не поверил во все это. Но потом начали происходить странные вещи, когда я не надевал футболки с дырками. Однажды меня чуть не задавила машина. Потом деньги, которые я украл у матери, исчезли. Собака укусила, велосипед украли… так что я начал вырезать дырочки каждый раз как талисман. У меня не было выбора. Я наслушался всякого на этот счет, но это работало.

– А когда ты играешь в футбол? – спросила я очевидный для всех вопрос. Я не могла поверить, что он поделился этим со мной. С обеими школами. Пенн всегда был таким скрытным. Его даже трудно заставить сказать, какой сейчас час.

– У меня всегда дырочки под экипировкой.

– А почему иногда они меньше, а иногда больше? Что это означает?

– Эти дырочки всегда были одного размера. Как раз до возвращения Вии. Потом я начал делать их чуть меньше. Это потому… – Он поднял голову и улыбнулся мне, но то была грустная улыбка, как та, что разбила мне сердце. – Мы подобрались к секрету номер два, который ты получишь, если останешься. Так что? Ты останешься, Дарья? Лететь или бороться?

Бороться. Всегда бороться.

Так я ответила ему, когда мы разговаривали последний раз, но сейчас целый океан пролегает между Дарьей и той, кем я являюсь сейчас. Я не смогу понять, кто я, пока не сделаю шаг назад. Он и Виа никогда не исцелятся, пока я буду на горизонте.

Я делаю глубокий вдох и прижимаю указательный палец к его губам.

– Спасибо, что поделился со мной.

– Дар…

Я встаю на носочки и целую его в губы. Это целомудренный, нервный поцелуй, но он расскажет ему о том, что ему нужно знать. Что он прощен. Надеюсь, что он простил меня. И что сейчас время двигаться вперед.

– И? Что дальше? – спрашивает Гас позади нас.

Пенн закрывает глаза и качает головой, заставляя себя повернуться лицом к лицу к Бауэру.

– Мы выиграли чемпионат. Ты спас свою задницу, и пора начинать молиться за стипендию. Я объявлю перемирие на нескольких условиях, – сказал Пенн, держа руки на талии.

Гас опустил подбородок.

– Во-первых, с этого момента и навсегда ты не будешь даже пытаться общаться с Дарьей и Вией, ни живым, ни мертвым. Мне плевать, с хорошими намерениями или плохими – ты исчезнешь из их жизни навсегда.

Виа снова зарыдала рядом с нами. Думаю, что это слезы счастья. Она осознала, что Пенн достаточно заботится о ней, чтобы запугать Гаса.

– Хорошо. Не буду, – прорычал Гас. – Но как мне знать, что все сказанное здесь останется в секрете?

Колин сделал шаг.

– Мы не выпустим никого, пока они не расскажут самый грязный секрет. У каждого есть компромат друг на друга, и никто не захочет быть опозоренным.

– Это самая тупая лучшая идея, которую я когда-либо слышал, – кивает Найт. – Если, конечно, признание о моем гигантском члене подойдет.

Воун толкает Найта в плечо и закатывает глаза. Колин и Нельсон закрывают ворота, чтобы никто не смог выйти, пока не расскажет секрет.

Адриана, Эсме, Блис и Виа собираются вокруг меня. Виа первая поднимает лист из моего дневника и сминает его в кулаке.

– Давайте уберем все здесь.

Пенн берет ее за руку, чтобы убрать лист.

– Нет, – говорит он. – «Змеиная нора» должна перестать существовать.

Мы с Вией вместе едем домой.

«Змеиная нора» полыхает позади нас – восемнадцать галлонов бензина. Идея принадлежала Пенну, но именно Воун поддержал его и разжег огонь, как лучший способ сровнять что-то с землей, чтобы невозможно было восстановить.

Виа стучит по рулю, оглядывается, прочищает горло и пытается понять, что ей сказать. А я слишком устала от разговоров. Просидев четыре часа, выслушивая признания людей – как они убили собаку соседа, трахались с отчимом, списывали на тестах, воровали ценности у лучших друзей и так далее, – это ужасно утомило меня. Но Гас был освобожден, как и Пенн. Лас-Хунтас выиграли, ШВС придется разбираться с последствиями. Жаль, что так много жертв осталось.

– Хочешь перекусить? – спрашивает меня Виа. Быть милой со мной что-то новенькое, абсолютно противоположное ей. Я не ела несколько дней, но не могу даже собраться с мыслями.

– Нет, спасибо. Я очень устала.

– Да, я тоже.

Тишина. Она еще сильнее стучит по рулю. Я смотрю в окно – абсолютная темнота, когда мы въезжаем в ворота Эльдорадо. Место, где я живу. Жила, по крайней мере. Я не останусь здесь дольше чем на несколько часов. Следующая глава начнется завтра утром, а папочка поможет мне адаптироваться к новому городу.

– Как думаешь, что мне сделают Мел и Джейми? – Она кусает нижнюю губу, но продолжает следить за дорогой. Я нервно усмехаюсь.

– Вероятно, ничего. Мелоди любит тебя, а папа любит ее, так что твой зад прикрыт.

– Она и тебя любит, ты же знаешь. – Она паркуется перед домом, и я выбегаю прежде, чем мы начнем обмениваться чем-то личным. Я не готова разделять момент с Вией. Я просто хочу прожить следующие несколько часов без лишних истерик.