Это укоренилось в ее ДНК и зрело там долгие годы. Она знает, каково это – все потерять, потому что сама испытала подобное, когда ей было четырнадцать. Из-за меня. Она никогда не станет прима-балериной, а могла бы. И она это понимает. Прошло слишком много времени без тщательных тренировок. Конечно, моя мама может закрыть ее в студии и гонять там по пятнадцать часов в день, но искусство формируется в молодости, а она была безыскусной слишком долго.

Ее мечта превратилась в пустышку. Жемчужина, которая должна быть внутри, пропала неизвестно где. Вот поэтому она рвет все то, что принадлежит мне. Она знает, что мы обе потерянные, но у меня есть шансы прожить свою жизнь в комфорте, а она лишилась всего. Может быть, навсегда.

Мои глаза прикованы к сцене, разворачивающейся напротив меня. Мир вращается как в замедленной съемке – сотни, нет, тысячи флаеров разлетаются между людьми, которые смеются и шепчутся. Вся группа поддержки во главе с Эсме стоит на самых верхних трибунах и разбрасывает листовки. Они смеются так громко, что их можно было бы услышать даже в Японии. Один лист из тысячи прилипает к моей голени, и я наклоняюсь, чтобы поднять его. Бумага напечатана в спешке, чернила размазываются, не успев высохнуть.

Запись #842:

Грех: Создала фейковую страницу на сайте знакомств, где зарегистрирована мисс Линд, и занялась с ней виртуальным сексом. Сделала скриншот и отправила ее бывшему парню.

Причина: Она поставила мне две двойки из-за того, что ревнует к директору Причарду, но у нее кишка тонка стучать на нас.

Запись #843:

Грех: Каждый четверг на протяжении всего семестра заказывала самый жирный латте в «Старбаксе» для Эсме, когда была моя очередь идти за кофе. Надеюсь, что она наберет вес.

Причина: Сучка постоянно всех унижает из-за веса.

Запись #844:

Грех: Целовалась с Колином Стимацки и позволила ему облапать себя.

Причина: Хотела избавиться от навязчивых мыслей о Пенне Скалли, также известном как: парень-с-дырочкой-в-футболке (ФУ, ПРОШЛО УЖЕ ЦЕЛЫХ ТРИ ГОДА, СУКА, ЗАБУДЬ О НЕУДАЧНИКЕ).

Я на грани рвоты, когда вдруг замечаю Пенна, который мечется и выдергивает бумажки из рук людей. Все сразу же выкидывают листовки, но ущерб уже нанесен. Все, кто сидят на трибунах или стоят на поле, уже прочитали о моих грязных поступках. Народ указывает пальцем, смеется и перешептывается обо мне. Официально я мишень для насмешек всего округа, и ничто не сможет этого изменить. Никогда.

Я разворачиваюсь, чтобы убежать, но вдруг Виа хватает меня за запястье и возвращает назад. Она делает вид, что обнимает меня, но я ощущаю улыбку на кончике уха, когда она шепчет:

– Попросить семью не рассказывать о том, что ты уезжаешь, было плохой идеей. Это заставило меня сказать Гасу, что нам нужно поскорее привести план в действие. Теперь мы квиты, Дарья. Теперь, когда я забрала у тебя все, я смогу жить дальше. Теперь ты наконец-то чувствуешь, каково это – быть полностью разрушенной.

Я пытаюсь вырваться, закапываясь лишь ногами в землю, как вдруг рука Пенна – теплая и большая – хватает меня за другое запястье. Виа немедленно отпускает меня.

Я хочу ударить его, накричать за то, что он останавливает меня от побега, но я беззащитна против его прикосновений. Я срываюсь у него на груди, а он закрывает меня сильными руками, защищая от всего мира. Слезы капают, а его грудь грохочет от слов о том, что он тоже сорвался. И каким-то образом этого момента было достаточно. Целый мир против нас – все знают каждую мелкую, отвратительную вещь, которую я когда-либо совершала, – а он остался со мной…

Пенн оборачивается к сестре, все еще удерживая меня в руках.

– Ты можешь убежать, но ты не спрячешься, Сильвиа. И когда я поймаю тебя – а я поймаю тебя, – ты пожалеешь о том дне, когда я родился, всего на пять минут раньше тебя, – потому что я собираюсь сделать своей основной работой уничтожение твоей жизни, да я даже возьму сверхурочные.

У меня занимает немало времени, чтобы оторвать голову от груди Пенна и посмотреть на выражение лица Вии после того, как брат официально отрекся от нее. Его голос низкий и угрожающий, у меня даже мурашки по спине пробежали. Виа выглядит бледной и взволнованной напротив него. Ее губы бесцветны; все тело обмякло. Видимо, она не ожидала, что Пенн настолько выйдет из себя. Она думала, что он снова попытается вернуть ее, что он найдет ей оправдания. Что он защитит ее, как обычно – как было, – безоговорочно.

– Пенн, я…

– Заткнись, мать твою! – командует он, пробираясь к другой стороне поля со мной. Он держит меня за руку. Не знаю, зачем я ему позволяю это делать. Мы не вместе и никогда не будем. Не потому, что он выбрал свою сестру, а потому, что он разбил не только наш роман, но и мое сердце. Он пошел самым худшим путем. Он специально сделал мне больно. А я официально не общаюсь с теми, кто не выбирает и не замечает меня.