– Да неужели? – Она резко остановилась и скрестила руки на груди. – И что же я говорила? Куда мы сейчас направляемся?

Уже давно перевалило за шесть вечера, а завтра последний рабочий день перед Рождеством. Так что у меня не осталось терпения играть в угадайку.

Я посмотрел ей за спину и увидел мигающую неоновую вывеску тату-салона.

– Ты хочешь сделать татуировку, – моргнув, решительно сказал я.

По удивленному выражению на ее лице я понял, что не ошибся.

– И какую же?

– Ну…

Я замолчал, обдумывая варианты, хотя мне на ум приходил только один. Я хорошо ее знал. И намного лучше, чем большинство людей.

– Цветущее вишневое дерево.

– Да ну.

– Именно на нем я и пытаюсь увидеть тебя весь день. Где ты хочешь набить татуировку? Я не хочу, чтобы она помешала мне трахнуть тебя.

– На задней части шеи, – ответила Эмилия. – Не волнуйся. Она будет совсем крохотной.

Я кивнул, а мой член дважды дернулся. Видимо, она получила и его одобрение.

– Давай сделаем тебе татуировку.

* * *

Мне несказанно повезло, что в приемной почти не оказалось народа, хотя этот салон считался одним из лучших в городе. Я не знал, почему Эмилия решила взять меня с собой, отправившись за первой татуировкой, но, я буду последним куском дерьма, если скажу, что это не возбудило меня.

Высунув кончик языка и наморщив нос, она рисовала набросок татуировки на трафаретной бумаге у стойки. Рядом, прислонившись к барному стулу, стояла девушка-гот. Она смотрела на нас так же, как и большинство людей. Словно Эмилия похитила меня или словно я был ее здравомыслящим братом. Мы выглядели настолько по-разному, что это казалось почти комичным. Я – засранец, окруженный аурой богатства в сшитом на заказ костюме и дорогом пальто. И она – в бордовом свитере, шапочке, легинсах с рождественским узором и армейских ботинках.

Когда Эмилия закончила и показала девчонке свой рисунок – она даже успела разукрасить его, – та кивнула и отнесла его в дальнюю комнату. Увидев, как Эмилия покусывает карандаш, которым только что рисовала, я забрал его и сунул себе в карман.

– Эй, это же не наш карандаш, – запротестовала она.

– А ты думаешь, он им нужен после того, как ты обслюнявила его? – поинтересовался я.

– Ох. А тебе, значит, нужен? – усмехнулась она.

Но я ничего не ответил на ее чертовски нелепое заявление.

А через мгновение, отодвинув виниловую занавеску, из дальней комнаты вышел с ног до головы покрытый татуировками парень с черной козлиной бородкой и длинными волосами. Он кивнул нам в знак приветствия.

– Меня зовут Шекспир. Как дела?

Мы пожали друг другу руки, и он принялся обсуждать детали с Эмилией. Поскольку она делала татуировку впервые, то он рассказал ей все в мельчайших подробностях. А я мысленно спрашивал себя, когда уже это, черт побери, закончится. Казалось, прошло уже несколько дней с тех пор, как мы решили перепихнуться.

Шекспир – козлиная бородка которого действительно делала его похожим на драматурга Елизаветинской эпохи – спросил Эмилию, не хочет ли она, чтобы я отправился с ними в комнату.

– Ну… – начала она.

Но я понял, что ее ответ меня не устроит, поэтому ответил за нее:

– Я иду с вами.

Татуировщик ничего мне не ответил и, опустив подбородок, перевел взгляд с меня на нее.

– Я его не пущу, если ты не хочешь.

К черту его. Его слова прозвучали так, словно Эмилия была забитой женой.

– На самом деле меня не слишком заботит, присоединится он к нам или нет. Но знаю, как он любит смотреть, как я страдаю.

Она подмигнула мне, но на лице не мелькнуло и тени улыбки, отчего у меня в груди что-то сжалось.

И ее тоже к черту.

Мы вошли в комнату с черно-белым полом, красной мебелью. На стенах, в рамках, красовались эскизы татуировок, сделанных Шекспиром. Он оказался хорошим мастером. Мне хватило и пары мгновений, чтобы оценить его работы.

Положив свой айфон на стол, Шекспир опустился на вращающийся стул перед регулируемым столом, на который уже забралась Эмилия.

– Что хочешь послушать? – подмигнув ей, спросил он.

Я отрежу его гребаную козлиную бородку и скормлю ему.

Когда Эмилия выбрала «Nightcall» диджея Kavinsky, татуировщик подсоединил к телефону USB-кабель, и из каждого угла комнаты полилась музыка. Повернувшись, Шекспир попросил Эмилию снять свитер и лифчик, а затем лечь на стол животом и убрать все волосы со спины.

Она тут же приподняла свитер, впервые оголив передо мной свою шелковистую оливковую кожу. В это мгновение мой член взял верх над разумом, призывая сделать что угодно, лишь бы заманить ее на третью базу.

И как только Эмилия повернулась ко мне спиной и потянулась к застежке лифчика, я не выдержал.