Я сделала глубокий вдох, наклонилась вперед и взяла половину лимона. Он разрезан точно посередине. Он всегда играет честно. Найт взял лимон, и наши глаза встретились, мы поймали одинаковую волну.

Не могу поверить, что делаю это. Тихая, крошечная часть меня хотела проиграть, но стремление выиграть не позволяет. Найт защитит меня, если проиграет. Не говоря уже о том, что он займется со мной любовью, если я попрошу его, независимо от того проиграю я или нет.

– Кто вздрагивает первым – тот проигрывает. Готова? – Он коснулся моего носа.

– Готова?

Мы одновременно укусили лимоны. Горький, кислый сок взорвался во рту, заставляя глаза слезиться, но я удерживала выражение лица со всех сил, мой взгляд бродит по его лицу, пока он делает укус за укусом. Его глаза прикованы ко мне, как будто он ест яблоко.

Я еще раз укусила лимон, паника просочилась в мой желудок вместе с кислым фруктом. Он должен уже сморщиться. Он всегда так делал. А потом он тайно съест остальное, пока я буду исполнять победный танец.

Найт сделал очередной укус, но его поведение все еще безразличное.

Что он делает? Почему он не морщится? Если никто из нас не отпрянет, то тот, кто быстрее съест лимон, – выигрывает. Найт выиграл только один раз, когда хотел взять меня на выпускной, а я не хотела идти. Он так сильно переживал о том, чтобы подарить мне этот опыт в средней школе, что не позволил мне победить. Я начала понимать, что это его второй удар.

У меня проблемы.

На третий укус меня начало тошнить. Мой язык горит. Чувствую, как мои брови хмурятся.

Я вздрогнула.

Блин, я проиграла.

Лимон выкатился из моих пальцев, ударяясь о колено Найта. Он поднял его и бросил через ворота водонапорной башни, в пропасть, предлагая мне руку. Я взяла ее, понимая, что я вся дрожу. Все тело содрогается от адреналина, предвкушения и морозного воздуха. Он притянул меня к себе на колени, беря меня за щеку и смотря прямо в глаза. Напряжение между нами превращается в жидкость. Я тону в его аквамариновых глазах и пытаюсь сделать вдох.

– Ты не позволил мне выиграть, – я захныкала, осознавая последствия того, что должно случиться.

Мы никогда не нарушали спор. И всегда следовали правилам, когда другой человек бросал вызов.

– Почему ты не позволил мне выиграть?

– Ты мне равна – не та Лунный свет, которая покинула Тодос-Сантос. – Его теплое, лимонное дыхание щекотало мою щеку, когда он приблизился ко мне. – Но кем бы ты ни была, я получу тебя.

Его рот коснулся моего, и наши тела слились воедино. Я углубила поцелуй, скользнув между его губами и позволив языкам играть. Облизала его пирсинг и почувствовала, как он издает первобытный стон. Мы целуемся, как голодные, злые животные, со страстью, которая опаляет небеса над нами.

Его руки скользнули под мою толстовку, хватая за грудь и сжимая сосок. Я застонала ему в рот. Он сделал это снова. На третий раз, когда он сделал это, вместо надавливания он поднял толстовку и втянул сосок в рот, не прерывая зрительного контакта, сжал его зубами. Я задрожала, думая о том, что сейчас кончу только от одного этого простого движения.

Снаружи холодно, но я горю, моя кровь нагрелась до неестественной температуры. Я откинула голову назад, тело расслабилось, и я легла, стягивая джинсы и откидывая их в сторону. Внезапно больше всего на свете мне захотелось ощутить его внутри себя. Он усмехнулся моему рвению.

– Спор есть спор, – пробурчала я.

Найт скользнул указательным пальцем по краю нижнего белья и снял его. Я загорелась еще сильнее, не зная, как это вообще возможно.

– Почему ты так на меня смотришь? – вздохнула я.

– Потому что, – он остановился, сглатывая. – Я хочу запомнить момент, когда ты официально стала моей.

Я настолько ошеломлена, что даже не заметила, что он полностью обнажен. Обнажен, но в защите. Должно быть, он надел презерватив, пока целовал меня. Я раскачивалась вперед и назад, следуя его касаниям.

Его загорелое, сильное тело похоже на шелк, обтягивающий сталь. Мы легли на ржавый металл. Мягкие, редкие волоски на его груди, я загипнотизированно провела пальцами по ним. Он взял меня за запястье и опустил мою руку на член, обхватив пальцами у основания.

– Ты моя, – заявил он. – И всегда, черт побери, была, Луна. Скажи это.

– Я всегда была твоей, Найт.

– Не в последний год, – он подавился собственными словами.

Сперва я кивнула, признавая отрицание. А затем остановилась. Как бы я ни хотела не признавать некоторых вещей, так и было. Так и было, но мы все равно каким-то образом пришли к этому вместе.

– Но теперь – да.

– Я знаю.