Да, черт побери. Я сделал это.

Неуверенно я прижал горячий язык с пирсингом к ее бедру, медленно скользя вверх к животу. Она вздрогнула и попыталась отступить, но мои руки опустились со спины к ее заднице, обхватывая ее, чтобы она продолжала прижиматься к моему лицу.

Когда я добрался до груди, то прежде чем прижимать пирсинг к ее соску, обвел правую грудь языком. А затем проиграл с соском и сжал его зубами.

– Ах, – она задрожала перед моим лицом, и я с жадностью закрутил языком вокруг сморщенного соска, снова и снова, пока ее бедра не сжались.

– Найт, – мое имя сорвалось с ее губ, словно надломленная молитва.

Она сжала мои волосы. Мне все еще хреново, в голове словно стучат барабаны, но я мог бы находиться на операции на открытом сердце и все равно продолжать сосать ее соски.

Ее сладкая промежность насмехалась надо мной, и я отправился дразнить другой сосок, посасывая его и надавливая на него, задумываясь, сойдет ли мне с рук большее? Она стонала, вороша пальцами мои волосы, гладила по спине, когда я большим пальцем начал потирать ее попку, медленно продвигаясь к центру. Мне потребовалось несколько минут, чтобы набраться смелости и опустить руку между ее бедер, прижимаясь раскрытой ладонью к киске. Я все еще обрабатывал ее соски, но задержал дыхание, зная, что через секунду она прогонит меня.

Только вот… она не прогнала.

Ее бедра раскрылись для меня в беззвучном одобрении, и я упал на кровать, протянув ее за собой. Я целовал ее всю, кроме губ – не потому что я не хочу, а потому что болею. Моя рука все еще собственнически лежала у нее между ног, хотя я ничего не делал. Но я не хотел отступать. Это как парковка в центре Лос-Анджелеса. Я очень много работал, чтобы попасть в это место.

Лунный свет лежала на мне, поворачивая голову в разные стороны, подставляя для поцелуев шею, плечи и грудь, тогда я понял, что лучший способ войти пальцами в нее – это перевернуть нас. Так я и сделал. Теперь я сверху. Я сунул большую ладонь в ее крошечные трусики и опустил один палец внутрь, она такая влажная и теплая, что мне захотелось умереть внутри нее.

– Ты вся течешь, – вздохнул я. Хотя больше было похоже на плач.

Она приподняла бедра к моей руке, и я начал двигать рукой, член пульсировал в трусах с каждым толчком и поцелуем.

Луна Рексрот в моей постели. Ну, технически, не в моей. Мой палец в ее киске. Горячей и липкой. Голая, только в трусиках, которые я сдвинул в сторону. Нетипичная сцена, которую сложно осознать, не то что вообразить.

Она положила руку на мой член через трусы, сжав его пальцами.

– Пожалуйста, не делай этого, – прорычал я ей в шею, потирая клитор большим пальцем все быстрее и быстрее. Я чертовски горд за себя – найти клитор с первого раза, хотя я никогда не касался пальцем ни одной девушки. Это как сесть новичку за руль и поехать в город. Все дерьмо, которое я знал о сексе, я узнал из порно, поэтому понимал, что клитор – это первый шаг на пути к оргазму. Я делал все по книге. Я довольно способный ученик, но у меня нет опыта, потому что я ждал ее.

Только вот она не ждала меня.

Нет. Придурок, твой мозг не должен отправляться по этому пути.

– Почему нет? Я делаю что-то неправильно? – она наполовину простонала, наполовину умоляла.

Многие фанатки футбола умоляли меня о члене, но это всегда звучало раздражающе и несерьезно. А вот изо рта Луны это было похоже на песню. Не дерьмовую песню. Не что-то из Кэти Перри. Классика. Неужели я говорю это? Что-то из Элвиса Костелло.

– Все, что ты делаешь, – идеально, Лунный свет, но я не хочу кончить в трусы.

– Почему нет? Это так плохо?

Я покачал головой, посасывая ее сосок. Мы такие неопытные. Такие бестолковые. Это. Именно этого я и хотел. Разобраться со всем вместе. И хотя у меня есть представление о том, что кончать в штаны не самая лучшая идея, я не смог удержаться.

– Ох, чеерт. Черт. – Не раздумывая, я взял ее руку и сунул к себе в трусы. Ее маленькие пальчики схватились за гладкий, горячий член немедленно, и она вздохнула.

– Вот, что ты со мной делаешь, Луна Рексрот.

– Я люблю это.

Я люблю тебя.

Конечно, я не такой придурок, чтобы говорить это. Не тогда, когда мы в позиции компромисса, и она не поверит моим словам.

Ее губы начали дергаться и улыбаться, глаза раскрылись от удивления.

– Кажется, я…

Кончаешь.

Она кончает. Я вижу это по ее лицу. То, как закатились ее глаза и как она издала глубокий, горловой стон, почти сломав мой член пополам.

Самодовольство разлилось в моей груди, как горячий воск. Так жалко, что это мой первый оргазм, который я подарил кому-то кроме себя самого. А еще более жалко, что по ее удивленному выражению лица я вижу, что Джош не так удачен в этом. Меня это трагически и нелепо осчастливило.