Ее взгляд задержался на Найте, а потом она тряхнула головой. Они обернулись как раз вовремя, чтобы я смогла вырваться из рук Найта и побежать к велосипеду. Мне плевать, что я снова убегаю. Что он преследует меня. Что Юджину и Бет нужна помощь. Мне надо убежать от моего ангела, превратившегося в демона. Я отстегнула велосипед, перекинула ногу и помчалась обратно домой. Я слышала, как позади сигналили машины, как ругался Найт, но я не осмелилась оглянуться. На этот раз ни один из нас не собирался спасать другого.

На этот раз мы сами по себе.

Найт

– Ты собираешься позволить ему звенеть вечность? – Мама оторвалась от просмотра «Зеленых жареных помидоров»^[20].

Все то дерьмо, которое я терплю во имя моей любви к ней, было на каком-то другом уровне. Я уверен на девяносто девять процентов, что если бы она не была так больна, то я бы скорее искупался в горячей лаве, чем смотрел бы сопливые фильмы для девчонок.

– Да, так запланировано. – Я переадресовал звонок на голосовую почту в пятый раз.

Мама нахмурилась.

– Телефонный код Техаса? Кого ты знаешь из Техаса?

– Наверное, это из какого-нибудь колледжа. – Я поцеловал ее в лоб, переводя взгляд на экран. – Смотри, ты пропустишь свою любимую часть, где он говорит ей, что пришел не ради барбекю, а потому что думает, что она тупица.

– Ты хочешь поступить в колледж за пределами штата? – настаивала она, не сводя с меня взгляда. – Ты же знаешь, что можешь, да?

– Мам, прекрати.

– Найт, – предупредила она.

Я закатил глаза и встал, направляясь в свою комнату. Она в настроении для исследований, а я не в том состоянии, чтобы отказывать маме в чем-то, особенно когда она провела последние несколько недель, откашливаясь слизью до рвоты. Папе пришлось разложить кучу подушек на полу в туалете, и они сидели там всю ночь, каждую ночь. Я слышал, как они смеялись, шептались и разговаривали. Каждый раз, когда ей становилось чуть лучше.

По утрам, когда приезжал ее массажист, папа исчезал в одной из комнат внизу, его глаза были налиты кровью. Раньше я тихо следовал за ним. Я видел, как он хватался за стол, как дрожала его спина от рыданий. Мой папа. Могучий Дин Коул. Плакал.

Не то чтобы было что-то неправильное в этом, но это очередной камень преткновения в распаде нашей семьи.

Мужчины Коулы не плачут.

Не тогда, когда теряют своих матерей. Жен. Тихую, прекрасную любовь всей жизни.

Вещи меняются, а я не знаю, как остановить их. Луна живет где-то в другом месте, и она больше не моя. Она разговаривает. У нее есть друзья. Парни. Мама умирает. На самом деле умирает. Папа поглощен этим. Он даже не смотрит на меня со Львом. Чувствовал ли он себя виноватым или просто злился – вопрос не в этом.

– Не уходи от разговора, – кашлянула мама.

Зазвонил дверной звонок. И я указал в том направлении.

– Это, скорее всего, Поппи, – сказал я.

Это был первый раз, когда я обрадовался, что она зашла.

– Кажется, у вас все серьезно. – Мамино лицо растаяло.

Она хочет, чтобы я был счастлив. Влюбился. И я определенно был в одном из этих состояний. Только вот счастье не входит в этот пакет.

– Полагаю.

– Она, кажется, очарована тобой.

Опять это слово.

– Ты счастлив с ней? – Мама взглядом вцепилась в меня, умоляя о правде.

– Конечно.

– У тебя никогда не было девушки.

– У меня было много девушек.

– Не серьезных.

– Я не серьезный парень.

– Ты самый серьезный парень, которого я когда-либо знала, Найт Джеймсон Коул.

Мой телефон снова зазвонил. Техас. Черт побери. Я сбросил звонок, а потом отправил Дикси кучу смайликов со средним пальцем, прежде чем засунуть телефон в карман.

– Лучше открою дверь, пока Поппи не устроила мне допрос с пристрастием. – Я улыбнулся.

Я проводил Поппи на крыльцо перед домом. Не в настроении вести ее в свою комнату. Может, я на подсознательном уровне хотел, чтобы Луна увидела нас, но она завесила шторы, чтобы я не пробрался к ней. Будто я собирался это делать.

Ну ладно, собирался. Осудите меня.

Господи, почему она? Почему я не могу влюбиться в красивую англичанку, которая носит платья и всегда разговаривает?

Мы с Поппи сели на белую скамью из камня, смотрящую на тупик, я пил «Гаторейд», чтобы успокоить похмелье номер пять на этой неделе, а она – апельсиновый сок.

– Как самочувствие мамы? – спросила она, наблюдая за оранжевой жидкостью в стакане.

Она принесла печенье, которое сама приготовила. Моя мама взяла и откусила кусочек, хотя у нее был ужасный аппетит. Поппи, со всеми ее намерениями и целями, идеальная. Только вот одна проблема – она не идеальная для меня.

Я пожал плечами, все еще смотря на улицу.

На улицу, где мы играли с Луной.

Где я поцеловал ее на пороге дома.

Где я дергал ее за косички.

Бросал в нее водяные бомбочки.

Мы бегали, смеялись, когда она бросала водяные бомбочки в меня .

Там, где мы рисовали мелом на асфальте, прыгали, лежали у нее на лужайке, соприкасаясь головами, и ждали фейерверка на каждое четвертое июля.