Когда младший сын вошел в мою комнату, первым, что я заметила, было то, что он уже совсем не маленький. Конечно, я видела его каждый день, не считая той недели, которую я провела в коме. Но, кажется, он стал выше буквально за ночь. Теперь он долговязый, его челюсть становится более квадратной, глаза стали взрослее, более подозрительными и раскосыми. Однажды он превратится в прекрасного мужчину, и я отказываюсь расстраиваться из-за того, что никогда не узнаю, как он будет выглядеть. Или из-за вечного вопроса, будет он с Бейли или нет. Я не могу позволить своим мыслям отправиться по этому пути. Я должна удержать их на том, что важно. Я похлопала рядом с собой с улыбкой.

– К-как ты себя чувствуешь, мама? – Он смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

У него великолепные ресницы. Как у меня. Я улыбаюсь тому факту, что собираюсь остаться на земле навсегда. Через него. Через Найта. Через мужа.

– Хорошо. А ты?

– Да. Хорошо.

– Врешь.

Он посмотрел вниз и слегка улыбнулся.

– Поплачь ради меня, Лев. Я хочу унести твою боль с собой.

Вот что мы делали в течение следующего получаса. Я просто держала его, пока он рыдал. Я попросила его понять, что даже после того, как я уйду, я продолжу его любить. Умоляю его не чувствовать предательство, которое обычно сопровождает потерю родителя, знать, что ни одна часть меня не хочет уходить и оставлять его, брата и отца. Что я жила, дышала и процветала, потому что они всегда были со мной. Что я боролась за каждый день, пока могла, потому что они стоят этой борьбы.

Когда Лев уже не мог плакать, то я тоже выбилась из сил и позволила ему просто полежать у меня на плече, игнорируя ноющую боль и ощущения от массы подключенных аппаратов.

После того как он поднялся и посмотрел на меня, то заметил, что все это время я не сводила глаз с него, и улыбнулся. Как будто ему нужно было доказательство того, что я люблю его. Что я забочусь.

– Кого ты хочешь увидеть следующим?

– Твоего брата, пожалуйста. – Я улыбнулась.

Лев кивнул.

Когда Найт вошел в комнату и закрыл за собой дверь, то я поманила его пальцем.

– Твое дыхание. Дай мне понюхать.

– Мама. – Он закатил глаза.

Он такой высокий. Такой прекрасный. Разбиватель сердец. А его сердце такое мягкое. Как и он сам. Я в восторге от того, насколько он хороший. Насколько чистый. Единственное, о чем я волнуюсь, это о его способности справляться с болью. Я не хочу, чтобы алкоголь или наркотики разрушили его. Я видела, что они делали с Дином, когда он был моложе. Душа Найта слишком драгоценная, слишком нежная, чтобы справиться с болью. Прямо как у его отца.

– Подойди. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что ты не откажешь своей умирающей матери ни в чем.

С тяжелым вздохом он подошел и поднес рот к моему носу. Я почувствовала мятную жвачку, а под ней холодный кофе. Я моментально поняла, что он трезвый.

– Спасибо, – широко улыбнулась я.

Вместо того, чтобы отодвинуться, он прижался губами к кончику моего носа и поцеловал.

– Как ты, мама?

– Лучше, чем выгляжу.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Ты мне просто льстишь.

Он отодвинулся, одаряя меня насмешливым взглядом.

– Слова «лесть» нет в моем словарном запасе.

– Может, потому, что из страницы в словаре, где оно было написано, ты куришь дурь? Как твоя девушка? – Я попыталась ткнуть его локтем в ребра, чтобы он присел рядом со мной.

Тень пробежала по его лицу, и я поняла, что что-то произошло.

– Она бросила меня.

– Она? – спросила я радостно.

Луна, Луна. Спасибо, Луна.

Он кивнул, насмешливо глядя на меня, а затем покачал головой.

– Это глупо. Это не то, о чем мы должны разговаривать прямо сейчас.

– А о чем мы должны разговаривать прямо сейчас? – Я игриво приподняла бровь. Не хочу, чтобы все проходило грустно и тяжело.

Он посмотрел из окна, качая головой.

– Не знаю. О тебе?

– Мы знаем обо мне все, что можно. Я самый неинтересный предмет в этом доме, а еще самый депрессивный.

– Как ты можешь быть такой спокойной? – Он почесал подбородок, который покрывала светло-коричневая щетина.

– Во-первых, не без труда, поверь. – Подмигнула я. – А во-вторых, я доверяю своим планам насчет вас троих. Просто мне надо, чтобы ты пообещал мне маленькую вещь.

– Хорошо. – Он выпрямился и посмотрел на меня с любопытством.

Я положила свои руки на его.

– Ты перестал пить.

– Да.

– Ты перестал принимать таблетки.

– Это так.

– И ты ходишь к психологу, которого папа нашел для тебя?

– Как часовой, – отчитался он.

– Она никогда не будет твоей, если ты снова пойдешь не по тому пути.

– Я знаю. – Его голос надломился. – Я знаю это, мама. Я знаю.

– Пообещай мне тогда.

– Я обещаю. Никакой зависимости. Никакого алкоголя. Я даже не буду принимать парацетамол, когда заболею в следующий раз.