Любая моя попытка покинуть пентхаус поздно ночью (а попытки были, особенно первые два дня) блокировалась моим крепким, громоздким телохранителем, который выглядел как человеческий прототип холодильника. Коннор молча скрещивал руки на своем гориллоподобном торсе, шагая в мою сторону, когда я, спотыкаясь, возвращалась в квартиру, низко опустив голову.

Теперь у меня было что-то вроде комендантского часа. Я ненавидела Троя за то, что он накладывал на меня ограничения, вмешивался в мою жизнь, даже не принимая в ней участия.

Но, по крайней мере, у меня была другая компания.

У Троя есть экономка по имени Мария, маленькая, шестидесятилетняя женщина с белыми волосами и смуглой кожей, которая приходила через день, работая и на Троя, и на его мать, Андреа, в качестве домашней прислуги.

Мария плохо говорила по-английски, поэтому мы общались самым универсальным способом, который только возможен для человека — едой.

Я часами тренировалась и готовила еду. Я готовила вкусные блюда только для того, чтобы молча любоваться ими, складывать их в одноразовую посуду и сдавать в ближайший приют для бездомных. Но сначала Мария угощалась порцией и предлагала добавить каких-нибудь специй (в основном на испанском языке). Ее предложения и комплименты делали меня счастливой, ее присутствие — капля утешения в море отчаяния, в котором я тонула.

Почти через неделю после нашего фиктивного брака я вернулась в пентхаус Троя после утренней пробежки и направилась прямиком в ванную комнату на первом этаже. Его квартира была современной двухэтажной, со спальней и кабинетом наверху. Я всегда пользовалась ванной рядом с гостевой комнатой на первом этаже, потому что она была меньше. Там не было его полотенец, бритв и никаких мужских запахов.

Начиная с нашей первой «брачной» ночи, я старалась свести свои отношения с Троем к абсолютному минимуму и относилась к нему с подозрением, которое обычно приберегала для осужденных террористов.

Под подушкой у меня лежал маленький нож, которым я пользовалась на уроках кулинарии. Я добавила 911 к быстрому набору на своем телефоне. Как хорошая девочка-скаут, я всегда была готова.

Сегодня я встала на колени в ванной комнате и налила себе ванну, бросая соль. Я сняла кроссовки, штаны для йоги и промокшую рубашку в потную кучу в углу рядом с раковиной.

Потом я услышала, как хлопнула входная дверь, и мое сердце подпрыгнуло. Мария пришла.

Коннор мирно (хотя и непрофессионально) дремал на диване в кабинете Троя наверху, стараясь не отставать от меня на бегу.

Трой никогда не являлся домой так рано, и он был не из тех мужчин, к которому приходили друзья.

Это означало сигнал тревоги. Понимая, что это может быть кто-то не очень дружелюбный, я запрыгнула в халат и обыскала шкафы и ящики ванной. Маникюрные ножницы были не очень хорошим оружием, но они были маленькими и острыми, и могли выколоть глаз. По правде говоря, вооружиться ножницами в квартире гангстера было так же практично, как научиться плавать в кухонной раковине, но я хотела быть в безопасности.

С колотящимся в груди сердцем я осторожно ступила в коридор. Весь первый этаж — кухня, столовая и гостиная — функционировало как единое открытое пространство, и я утешалась тем, что не было никаких скрытых углов или темных изгибов, за которыми мог бы спрятаться нападающий. Как только я услышала тихий смех, доносящийся со стороны кухни, мои плечи расслабились.

Голос был мужской и смутно знакомый, но он отличался от голоса Троя.

— Ты хотела напасть на меня с ножницами? — спросил он ровным голосом.

Я остановилась перед ним и прищурилась. Брок. Он сидел на элегантном белом кожаном барном стуле у кухонного островка, потягивая кофе, который Мария, должно быть, только что налила ему. Наша служанка смотрела на него обожающими глазами, сияя так, словно он только что нашла лекарство от рака.

Я отпустила ножницы, положила их на стойку и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить неожиданно участившееся сердцебиение.

— Ну что ж, — сказал Брок, отдавая мне честь кружкой, которую держал в руке. — Ты подготовлена.

— Уверена, что ты подготовлен лучше, чем я, — я бросила на него обвиняющий взгляд.

Он встал, подняв руки, и медленно повернулся, чтобы показать мне, что у него нет оружия. Его красота освещала комнату, и я ненавидела себя за то, что обратила на это внимание. Он был чисто выбрит, его каштановые волосы растрепались. Он был одет в узкую темную джинсовую куртку, серый воротничок, подчеркивающий его глаза, и белую рубашку под ней.

Он был похож на мечты, которые пытаются продать в «Космо и Мари Клэр», на подарок, завернутый в изысканную одежду.

И он женат, напомнила я себе. И я тоже замужем.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, задыхаясь.