– Неудивительно. – Я закатил глаза, игнорируя укол в груди от ее слов.

– Ага. Как насчет завтра?

– И мы пойдем на свидание, – кивнув, заявил я.

Я провожал ее взглядом до самой двери, пока осознание, что именно от нее зависит вернется она или нет, не ударило меня в живот.

– Ох и Дин? – замерев на пороге, позвала она.

Я поднял глаза.

– Да.

– Мне действительно понравилась прошлая ночь. Можешь выпускать своего внутреннего Пьеро поиграть почаще, если захочешь.

Я прикусил кулак, когда Рози закрыла за собой дверь, точно зная, что она вернется.

Что ж, хорошо, черт побери.

Рози

Что помогает тебе почувствовать себя живой?

Первые свидания. Когда держишься за руки. Придумываешь шутки, понятные только вам двоим. Создаешь воспоминания, которые принадлежат только вам. Соединяешь жизнь с мужчиной, который даже не знает, что я не могу создать жизнь по-настоящему, отчего во мне кипит раскаяние.

Сентябрь пролетел незаметно, а октябрь последовал его примеру. Осень плавно перетекала в зиму. Деревья менялись, а между нами все оставалось по-прежнему. На самом деле, когда листья закружили в оранжевом, красном и желтом танце, то, что происходило между нами, стало сильнее и реальнее.

Мы с Дином погрузились в рутину. Не все, конечно, складывалось безупречно, но я еще в детстве поняла, что безупречного в мире нет. Даже если так кажется со стороны.

Мы проводили вместе каждую свободную минуту.

Когда он работал, а у меня выпадал выходной в «Черной дыре», я приходила повидать его. Дин запирал двери в свой кабинет и опускал жалюзи, чтобы скрыть то, что мы там творили. И иногда нам это удавалось. Но чаще всего все прекрасно все понимали, когда я выходила из его кабинета с красными, словно свекла, щеками, поправляя волосы и пытаясь прикрыть рукой расцарапанную щетиной шею.

Сью при этом смотрела на меня так, словно я зарабатывала на жизнь, убивая невинных младенцев.

Однажды я заявилась к Дину в теплом пальто. На голое тело. Когда он снял его с меня, то настолько обрадовался этому открытию, что еще сорок минут поедал меня на своем столе, пропустив встречу по Skype с остальными Хулиганами. А после этого еще и отругал меня за то, что я не надела одежду.

– Ты можешь заболеть. – Он укусил меня за задницу, причем не особо-то и нежно. – Прекрати так относиться к тому, что принадлежит мне, и надевай чертов свитер.

Когда я отправлялась на смены, мы старались вместе обедать. Иногда он появлялся без предупреждения, садился за барную стойку и заказывал американо, делая вид, что мы не знаем друг друга. А если рядом оказывались другие клиенты, он начинал приставать ко мне и отпускать грязные шуточки, от которых я заводилась так, что испытывала тихий оргазм, сопровождающийся приятным ознобом. Обычно сидевшие рядом с Дином люди начинали ерзать. А один мужчина как-то даже спросил, не вызвать ли ему полицию, чтобы те забрали Дина.

Я ответила «да», чтобы посмотреть на выражение лица Дина, а затем отказалась. Не передать, как сильно я смеялась. И громко.

Аж до слез.

Ну, вообще-то я часто плакала. Когда работаешь волонтером в детской больнице и три раза в неделю общаешься с недоношенными новорожденными, то обязательно столкнешься с печальными событиями. В конце октября умерла одна из новорожденных. Маленькая девочка по имени Кайла. Она родилась на двадцать четвертой неделе и была невероятно крошечной, а еще морщинистой, как столетняя старушка. Когда врач сказал мне, что она не выжила, я разрыдалась прямо в больничном коридоре. А когда закончилась смена, то увидела Дина на другой стороне дороги. Я рухнула в его объятия и плакала, пока не закончились слезы, а он поцеловал меня в макушку и сказал, что если бы мог высосать мою боль, как яд, то обязательно бы сделал это.

И я поверила ему. На все сто процентов.

Но не все казалось так замечательно.

Телефон Дина разрывался от звонков Нины каждый божий день. Он никогда не отвечал на них – никогда, – и никогда не брал трубку с незнакомых номеров. Она не была его любовницей и больше не имеет для него значения. Это все крохи, которыми Дин решил поделиться со мной, когда я спросила его о Нине. Поэтому все остальное оставалось для меня загадкой.

Бесчисленное количество раз я ловила себя на том, что хочу взять его телефон, позвонить ей и спросить, какого черта она названивала Дину и почему не оставляла его в покое. Но, конечно, не делала этого. Потому что как долбаная лицемерка пыталась вытрясти из Дина правду, хотя сама скрывала от него свои секреты за семью замками.