Я внимательно посмотрела на сестру. Милли трясла задницей вместе с Глэдис и Синди на танцполе, размахивая взмокшими волосами из стороны в сторону и беззвучно напевая «The Thong Song» группы Sisqó. Возможно, диджей проиграл кому-то пари и ему пришлось поставить эту песню. Это никому не известно. Но я не собиралась придираться еще и к музыке.

Элли похлопала меня по плечу.

– Ладно, забей. Мы пришли сюда повеселиться, а не напиваться. Так что поставь бокал и давай немного потанцуем.

Она потянула меня за руку, и я не стала протестовать. Ведь она была права.

Так что мы с Элли присоединились к Милли, Глэдис и Синди и протанцевали вместе примерно с час. Затем сестра объявила, что пора сделать перерыв на тако, а так как никто и никогда не отказался бы от тако, мы дружно направились к ресторанной части клуба и набили себе животы.

Съев свою порцию, я извинилась и направилась в туалет, а когда вышла из него, то увидела, как Глэдис наклонилась к Милли и повела по ее животу рукой. А Сидни, запрокинув голову, громко рассмеялась, после чего изобразила руками огромные сиськи.

Моя сестра была беременна. И ее друзья знали об этом.

Родители знали об этом. Все об этом знали.

Все… кроме меня.

Дин: Кстати, почему ты так увлечена музыкой?

Пальцы дрожали от гнева, но я не ответила ему не только из-за этого. Я вновь посмотрела на Милли и поджала губы. Остальные вернулись на танцпол, поэтому за столиком остались только мы с ней. И я еще раз спросила у нее, не хочет ли она мне что-нибудь сказать. Но она ответила: «Еще одно тако». И рассмеялась. А у меня от этого скрутило живот, а все внутри закипело от ярости. Она врала мне, как и все остальные. На самом деле сейчас она ничем не отличалась от папы. Почти. Ведь папа хотя бы закончил этот фарс и высказал мне все, что обо мне думает. А Милли, как настоящая трусиха, все еще пыталась «защитить» мои драгоценные чувства, продолжая мне лгать.

К черту их.

Мне требовался Дин.

Он бы помог мне выкинуть эти мысли из головы. Он курил дурь. Напивался. Он был музыкой. Нет, в тысячу раз более захватывающим, чем все вышеперечисленное.

Рози: Хорошая музыка, как наркотик. Она высвобождает гормоны, которые вызывают в нас счастье. А почему тебе нравится астрономия?

Дин: В моей жизни были времена, темные времена, когда меня отправляли на все лето туда, где мне совершенно не хотелось находиться. Вечерами я умирал от скуки, поэтому выходил на улицу и ложился на сено. Звезды становились моими единственными компаньонами, и, наверное, я немного привязался к ним. Они напоминали мне, что меня ждет что-то получше. Люди, которых я любил, места, которые хотел посетить, девушки, которых собирался трахнуть…

Рози: Безнадежный романтик. У меня аж мурашки по коже. Перестань.

Дин: Через секунду у тебя снова появятся мурашки. Обернись.

Рози: ???

Дин: Не ищи скрытых смыслов, малышка ЛБ. Просто обернись.

И там оказался он.

Сердце подскочило к горлу, а низ живота опалило, словно там разлилась горячая лава, смывшая все обиды и боль, а взамен оставившая невыносимое желание, в которое отчаянно хотелось окунуться. Кажется, этот мужчина становился для меня все более и более привлекательным. Я смотрела, как он в темно-синей накрахмаленной рубашке и серых брюках неторопливо приближается ко мне, как неумолимый ураган, который сорвет крышу и трусики.

Дин настолько захватил мое внимание, что я даже не заметила, как девочки вернулись с танцпола, а парни заняли места за столом. Все, кроме Трента, конечно.

Вишес уселся рядом с Эмилией. Джейми оказался зажат между Синди и Глэдис и коротко кивал в ответ на их треп, а Дин остался стоять и при этом пожирал меня взглядом, не пытаясь скрыть то, что горело в его глазах.

Пошлые мысли.

– Я принесу выпить.

Я вскочила со своего места, чувствуя, как растворяются остатки образа паиньки. Он совершенно мне не подходил. Я не была хорошей или милой и сегодня вечером собиралась трахнуться с бывшим парнем своей сестры. Трахнуться так, чтобы забыть последние несколько дней своей жизни, хотя бы на пару мгновений.

Когда я пробиралась мимо Дина, он слегка подтолкнул меня в плечо. И от этого прикосновения каждый волосок на теле встал дыбом, а по коже расползлись мурашки.

– Ты не спросишь, чего хочу я? – прошептал он, облизывая полную нижнюю губу, отчего она заблестела словно запретное яблоко.

– Мне плевать, чего ты хочешь, Дин. Я принесу тебе воду. Потому что, как уже говорила, ты можешь сколько угодно гробить свой организм, но только не при мне.

– Я запомню. Но ты можешь делать на моем члене все, что угодно.

– Не пить и не курить, – торжественно повторила я, покосившись на него.

– Это означает, что ты беспокоишься обо мне, – ответил он мне в спину, когда я начала отдаляться от него.

И в его голосе явно слышалась улыбка.

«Да, знаю», – с горечью подумала я, ведь не хотела испытывать подобных чувств. – Я действительно беспокоюсь о тебе».

Вскоре все выйдет из-под контроля.

И Рукус явно оправдает свое прозвище.

Дин