– Он съехал несколько недель назад, – стараясь сохранять спокойствие, продолжила я, пока разглаживала ладонью белую салфетку, которой даже не успела воспользоваться. – Даррен хотел пожениться. И даже сделал предложение, подарив кольцо и устроив романтический ужин. Но, как вы знаете, меня не интересует брак. Тем более после недавно обнаруженных осложнений. – Они и сами знали, что сообщила мне доктор Хастинг после того, как я прошла у нее несколько тщательных обследований. – У него все будет хорошо. – Кажется, я начала утешать их, хотя это им следовало утешать меня. – И у меня тоже. Он заслуживает лучшего.
В комнате повисла тишина. Из тех, что проникает в тело и вгрызается в кости. И я невольно затаила дыхание, готовясь к удару, который выбил бы у меня почву из-под ног.
Вишес откинулся на спинку стула и пропустил волосы Эмилии через пальцы.
– Похоже, нам стоит уйти. Твоим родителям и сестре есть о чем поговорить.
Милли вопросительно посмотрела на меня через стол. А я отрицательно покачала головой.
– Это последний семейный ужин перед репетицией. Так что все остаются.
Мама заплакала сильнее, продолжая причитать, что ее малышка умирает. Вот так весело проходят вечеринки в доме ЛеБлан. Не расходитесь.
– Мама. – Мне стало смешно, хотя лицо горело от смущения. – Я не умираю. И очень хорошо забочусь о себе.
– Господи, Роза, хватит врать, – выпалил папа и снова хлопнул по столу.
А еще он не назвал меня «Козявочкой Рози».
– Ты говоришь о семейном ужине так, словно приехала сюда не из-за свадьбы и тебе плевать на свою сестру. – Он ткнул в мою сторону пальцем, а его лицо исказилось от отвращения. – У тебя был шанс перестать быть обузой для нас с мамой. Шанс отблагодарить сестру за то, что она заботилась о тебе. И ты, как и всегда, все испортила, – упрекнул он.
Я выронила вилку на пол, а от вспышки удивления и ярости все поплыло перед глазами. Мне просто не верилось, что он сказал это. Папа никогда раньше со мной так не разговаривал. Черт побери, он практически никогда не говорил мне «нет». Лишь когда я захотела гребаного пони. И то только потому, что просто не мог себе этого позволить. Но если не считать пони – и запрета на общение с мальчиками, – папа не отказывал мне ни в чем.
Именно он твердил маме, что она должна отпустить меня в Нью-Йорк. И даже зашел так далеко, то купил мне билет в один конец.
Именно он сказал, что я должна следовать за своими мечтами, даже если они совершенно противоположны тому, чего он хотел для меня.
Именно он, а не мама, искренне верил, что я справлюсь. Что я смогу жить как обычный человек.
Но оказалось, что он лгал. Все время.
– Я никогда не перекладывала ответственность за свое здоровье на вас, – процедила я сквозь зубы. – И даже живу на другом конце этой долбаной страны. Так с чего эти упреки?
– Ты должна вернуться. И ты вернешься, потому что нездорова. – Мама шмыгнула и бросила свою салфетку на переполненную едой тарелку. – Твоя сестра гнула спину на двух работах, чтобы ты могла жить в Нью-Йорке. А перед тем как вернуться сюда, обеспечила тебе проживание в первоклассной и оплаченной квартире. Она даже оплачивала тебе обучение в школе медсестер. И что ты ответила на эту доброту? Устроилась в кафе варить кофе!
– Эй. – Пришла моя очередь ударить рукой по столу и, черт возьми, это оказалось больно. – С каких это пор ты осуждаешь других людей за выбранную ими работу? Ты ведь сама сорок лет проработала поваром?
– У меня не было выбора! – закричала мама.
– И у меня тоже! Я бросила школу, потому что доктор Хастингс заставила меня сделать это!
Мама вскочила со стула и унеслась из столовой, не сказав больше ни слова.
Папа, Вишес и Эмилия уставились на меня. В глазах мужчин читалось разочарование, а у Милли – жалость. А вот мне дико хотелось заплакать. Я никогда не плакала и ненавидела показывать другим свою уязвимость. По большей части потому, что всю жизнь доказывала семье, что вполне самостоятельна. Что мне не нужна помощь. Что мои лепестки опадают, но я все еще цвету.
– Рози… – тихо начала Милли. – Дай маме немного времени.
– Перестань защищать свою сестру. – Папа провел рукой по лицу.
Каждый произнесенный им слог прожигал во мне дыру с силой лесного пожара. Прищурившись, он смотрел мне куда-то за спину, не в силах даже взглянуть на меня.
– Ты убиваешь маму и себя. А ведь у тебя появился парень, причем врач. Мужчина, который мог дать тебе все, в чем ты нуждалась.
– Даррен врач-ортопед. Его и врачом то в полной мере назвать нельзя. Он такой же врач, как Росс Геллер.
Да-да. Большинство моих культурных отсылок из сериала «Друзья». Засудите меня.
Но папе мое замечание не показалось смешным. На самом деле, он вообще никак на него не среагировал, а вместо этого взял сначала телефон, а затем упаковку табака, который жевал после ужина, собираясь уйти вслед за мамой.