По какой-то неведомой причине, я тут же вспомнила про Дина, отчего щеки покраснели. А ведь Милли спрашивала про Даррена. Я же так и не призналась семье, что мы расстались. Милли хватало забот по планированию свадьбы, так что мне не хотелось добавлять к ним беспокойство из-за моего разрыва с парнем. Я хотела рассказать все сегодня вечером, но готова была ухватиться за любую возможность, чтобы отсрочить неизбежное. Да я бы даже согласилась лечить зубы у автомеханика, чем сообщить эту новость родителям.

– Мне хотелось провести немного времени со своей семьей. Без лишних глаз, – нацепив на лицо улыбку, сказала я.

Но, судя по медленно ползущей вверх брови, Милли догадывалась о моем обмане.

– Мне все еще не верится, что у тебя появился парень, – пригладив мои светло-каштановые волосы, заявила она. – Казалось, ты никогда не успокоишься.

– Ну, я старею. Двадцать восемь для больных муковисцидозом, как шестьдесят пять для обычного человека. – Я пожала плечами. – Давай поговорим об этом за ужином.

А уже там я разобью ваши сердца, рассказав, что Даррена теперь нет даже на горизонте.

Фыркнув, она подтолкнула меня к коридору.

– Мама ждет тебя. Она на кухне, готовит запеканку.

Мое любимое блюдо. От осознания, что мама помнит об этом, меня окутало тепло.

Родители совершенно по-разному относились ко мне и к Милли. Они уважали, восхищались и советовались с сестрой, а со мной нянчились, душили заботой и обращались как с треснутым яйцом, которое грозило разломиться в любую секунду. Правда, папа относился ко мне в триллион раз лучше мамы. Он восхищался моей язвительностью и радовался, что мне удалось обрести независимость в Нью-Йорке. Маму же больше волновало мое здоровье, поэтому она плохо знала меня как личность. Со мной она вела себя как мама-медведица, которая защищает своего ребенка, но даже не пытается узнать его.

Для нее я символизировала образ больного ребенка, хулиганки и хитрой бестии. Глупой девчонки, которая рисковала своей жизнью ради работы в дурацком кафе в Нью-Йорке, вместо того чтобы жить под ее крылом. Девушки, которая так и не нашла хорошего парня.

Потому что Вишес такой милый мальчик.

Это стало еще одной причиной, почему я до сих пор не рассказала о расставании с Дарреном. Ведь считая, что я встречаюсь с врачом, они не так сильно доставали меня после переезда Милли в Лос-Анджелес. И за это следовало благодарить очарование Даррена. Ведь только из-за него – хоть он и не осознавал этого – родители не доставали меня просьбами вернуться в Калифорнию, чтобы жить у них под боком в безопасном пузыре, как грустный интроверт.

Но меня не интересовала такая жизнь. Я обожала музыку, готовила отвратительный кофе, читала журнал Vice, поднимала настроение встревоженным матерям, которые тряслись над своими недоношенными детьми, и любила погудеть на хорошей вечеринке. Я была личностью. Со своим характером и мыслями.

Но в Тодос-Сантосе я никогда не чувствовала себя так.

– А где папа? – Я взъерошила волосы Милли, пока мы шли на кухню.

– Поехал в центр с Виком. – Она подтолкнула меня вперед. В воздухе витал аппетитный аромат овощей, корицы и сочного мяса. – Я попросила их купить кое-что в аптеке. Они вернутся через несколько минут.

Стоило переступить порог кухни, как я вспомнила, почему собрала вещи и переехала на другой конец страны, как только окончила школу. Мама обняла меня, похлопала по щекам и спросила, когда появится Даррен. Отчего я почувствовала себя утешительным призом.

Я открыла рот, чтобы тут же все выложить начистоту, но мама перебила меня, не давая вставить и слова, заявив, как она счастлива и гордится тем, что я «наконец-то нашла респектабельного мужчину, с которым угомонюсь».

«Ну же, продолжай, – хотелось выкрикнуть мне. – Скажи, что мне повезло найти мужчину, который готов многим пожертвовать ради больной девушки».

– Наверное, он очень занят. Надеюсь, ты не доставляешь ему лишних хлопот, Рози. Я рада, что он вообще приедет. – Мама потрепала меня по щеке.

Ее тяжелая грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Мама была полноватой, с густыми каштановыми волосами и большими голубыми глазами. И сколько я себя помнила, ее гладкую кожу покрывал тонкий слой пота. Но мне нравилось, как он прилипал ко мне, когда я обнимала ее.

– Ну… – Я слегка покашляла, желая покончить с этим. Сорвать как пластырь. – На самом деле…

– Не могу дождаться встречи с этим парнем. Я даже купила по этому поводу новое платье. Первое впечатление очень важно. И у меня хорошее предчувствие насчет него, Рози. – Она помахала пальцем у меня перед лицом. – Вы уже несколько месяцев живете вместе, и он знает о…

Я прекрасно понимала, что она имела в виду. С тех пор как я рассказала семье об этом год назад, незадолго до отъезда Милли, они начали относиться ко мне как к старой, страдающей артритом и постоянно писающейся собаке.

Даррен собирался приехать на свадьбу. Он думал, что к тому времени все решится и мы расскажем моим родителям, что наша очередь на подходе.