– Мне нравится, как ты выглядишь в черном.

Он поднял руку, как будто хотел смахнуть прядь волос с моего лица. Я задумалась, осознавал ли он, что говорит, потому что было совершенно очевидно: он говорил всерьез.

– Что ты здесь делаешь? Рина каждый день забирает твою почту, – тихо сказала я, глядя ему в грудь, а не в глаза.

– Увидел тебя на камере видеонаблюдения.

– И?

– И захотел остаться с тобой наедине.

– Зачем? – Я облизнула губы.

Почему он хотел остаться со мной наедине? Он вел себя со мной исключительно грубо и надменно, если только дело не касалось Луны. Я потянулась рукой к своему ожерелью с ракушкой и сжала его в ладони, словно дорогую нитку жемчуга. Он взглядом проследил за движением моей руки. Разжал мои пальцы и, взяв подвеску в руку, внимательно рассмотрел ракушку.

– Зачем ты хотел остаться со мной наедине? Ты говоришь, что не можешь ко мне прикоснуться, но все равно почти прикасаешься. Постоянно. Вчера ночью ты потерял контроль. Завтра потеряешь снова, потому что мы не можем это прекратить. Что бы это ни было, оно происходит. Говоришь, что мне нельзя спать с другими, но не даешь то, что мне нужно. Дай мне, Трент, или я получу это где-то еще.

Я не могла поверить, что сказала это, но в то же время испытала облегчение. Его бедро оказалось прижато к моему, моя спина крепко вдавлена в принтер. А потом он отпустил мое ожерелье и провел большим пальцем по ключицам.

– Должен предупредить тебя, Эди. Я не принц в этой сказке. Я злодей. Отравленное яблоко, огнедышащий монстр.

– Хорошо. Сломленные персонажи в сказках всегда нравились мне больше. Яблоко всегда выглядело более блестящим, потому как я знала, что оно способно меня уничтожить. Злодеи всегда просто страдали и были не поняты, а монстр… – я встала на цыпочки и прикусила мочку его уха, едва дотянувшись при его невероятном росте. – В детстве я всегда держала дверь шкафа слегка приоткрытой, чтобы монстр мог выйти, если захочет поиграть.

Его горячее, безумно свежее и полное желания дыхание коснулось моей шеи.

– Монстр хочет поиграть.

– А я не боюсь темноты, – ответила я. – Так чего же мы ждем?

– Честно говоря, твоего совершеннолетия, – констатировал он.

– Мне исполнилось восемнадцать в январе.

Пауза. Тиканье часов над головой. Громкое глотание – не знаю, кто из нас двоих издал этот звук. А потом…

– Будут правила, – сообщил Трент и, отстранившись, обхватил мою щеку ладонью и посмотрел в глаза. – Если нарушишь их, последствия будут печальными. Понимаешь?

Я взглядом подталкивала его продолжать. Не собиралась одаривать его удовольствием слышать мой ответ. Он отодвинулся и вышел из комнаты. На несколько минут оставил меня одну стоять в надежде, желании и мольбе. Подняв взгляд, я увидела, что камеры в помещении выключились одна за другой, красные точки перестали светить. Затем дверь вновь открылась, Трент зашел внутрь (на этом ли вообще этаже была панель управления камерами?) и вновь подошел ко мне.

– Я не целуюсь. Черт возьми, ненавижу целоваться. Я не завожу отношения – сейчас моя жизнь не позволяет это сделать. И я не люблю, когда мне пытаются вонзить нож в спину.

После того, как он озвучил свою позицию, едва не взобравшись на меня, на моих губах расцвела легкая улыбка.

– Поняла. Красотка^[23].Никаких поцелуев. Никаких цветов. Никаких ударов в спину. У меня тоже есть правила, – ответила я.

– Ну конечно, есть, – поддался он, водя рукой по моей шее. – Давай-ка их послушаем.

Я обхватила его ногой за бедро, откинулась спиной на принтер и, почувствовав, как в живот упирается его эрекция, простонала свой ответ.

– Правило первое: это просто секс, и ничего больше, а значит, в остальном ты не можешь указывать мне, что делать. Правило второе: никаких встреч по субботам. Это не обсуждается. Мне нужно кое-где быть по субботам. Третье правило… – тут я проявила изобретательность. На уме у меня было только два правила, но так у меня появилась возможность потребовать то, о чем я молча молила. – Хочу, чтобы ты ходил с Луной на занятия по языку жестов.

– Я уже записал нас на индивидуальное занятие на завтрашний вечер, – он подтянул мою ногу ближе к себе, из последних сил сохраняя самообладание. – Есть и четвертое правило, – сообщил он.

– Хорошо, но это последнее, – я улыбнулась, когда его ладонь нырнула мне под платье.

– Я буду каждый месяц давать тебе по двенадцать тысяч долларов, не задавая вопросов, а ты в свою очередь перестанешь красть мои вещи и копаться в моих делах.