– Можно мне заполнить бумаги, чтобы Тео навестил меня летом? Только на выходные.

Меня.

Навестил меня.

Был со мной.

Исцелил меня.

– Ни в коем случае.

Джордан встал с кресла и принялся демонстративно заваривать маме чай, будто был Мужем года. Для него разговор был окончен. А для меня он только начался. Отец взял горячую чашку и вышел из кухни. Я бросилась в коридор, побежала за ним по мраморному полу, под сводами красивых арок, мимо стен, хранивших уродливую правду. Мне хотелось дернуть за рукав его пиджака от Prada, но, подумав о последствиях, я сдержалась.

– Пожалуйста, – взмолилась я.

– Его выгул на выходных противоречит нашему соглашению, Эди.

– Джордан…

– Отец. Сосредоточься на Рексроте и забудь об этом. Тебе нужна цель. Вот она. Помощь семье.

– Тео – моя семья!

Отец остановился у двери в спальню и резко обернулся. Выражение его лица подсказывало, что я перешла черту.

– Если не справишься, я позабочусь о том, чтобы Тео вышвырнули. Я хочу знать о Рексроте все, что только можно. Все. И я не веду переговоров с детьми.

– Ты не поступишь так со мной, – мой голос дрогнул.

А если я не смогу накопать о Тренте больше грязи? Если накопаю эту грязь, и мне станет до тошноты невыносимо смотреть на себя в зеркало?

– Поступлю. Ты это знаешь.

– Ты разбиваешь мне сердце, – признание горечью отдалось на языке, слово поражение.

– Оно и так разбито. Уже и разрушать нечего, – он говорил о Теодоре. Я знала это.

Я уже готова была ответить, но он захлопнул дверь перед моим лицом.

Отец предоставил мне выбор: уничтожить Трента, чтобы спасти любимого человека, или подвергнуть любимого человека опасности, чтобы уберечь невинного.

Я знала, какой вариант я выберу.

Вот только мне от этого становилось тошно.

Я смотрел на пляж Тобаго со своей уютной террасы, стоя в дизайнерских шортах и покуривая толстую сигару. Бутылка воды Bling H2O, несмотря на непростительную жару, по-прежнему была прохладной, благодаря домработнице, которая каждые десять минут бросала в нее по кубику льда. Спустив с глаз вайфареры^[22], я присмотрелся к черным точкам, усеявшим золотой пляж. Хрен его знает, зачем кому-то покупать воду стоимостью сорок долларов за бутылку, но я все равно покупал ее, потому что мог. Покупал, потому что когда-то был настолько беден, что мне приходилось заливать стоптанные подошвы ботинок суперклеем и просушивать их на солнце, чтобы раскаленный асфальт не обжигал ноги.

Собственный банковский счет завораживал меня, как и любого бедного мальчишку, который вырос и стал состоятельным мужчиной. Мне было необходимо кичиться деньгами, хотя я не испытывал гордости за этот свой недостаток, а Эди Ван Дер Зи деньги претили. Несложно понять, почему мы питали друг к другу неприязнь.

Да и фиг с ним.

Я стряхнул пепел в стоявшую возле шезлонга пепельницу, лениво выдыхая завитки дыма. Вновь опустил взгляд, и глаза сфокусировались на искомой цели: они только что вышли из моего здания и пошли рядом. Моя мама, Луна и Эди.

Они передвигались, словно в замедленной съемке, и я не мог разобрать, кто есть кто. Только Луну. Она была самой маленькой точкой. Одна из женщин, наверное, моя мама, расстелила на пляже красное полотенце, но его цвет с такого расстояния был едва различим. Две фигуры помчались к океану, возможно, даже держась за руки. Сердце затрепыхалось в груди, и, поднеся воду к губам, я не сводил с них глаз, пока они не замедлили шаг перед накатившей на берег волной. Они просто мочили ноги в воде. Только и всего.

Успокойся, черт возьми. С Луной все хорошо.

Мне нужно было отвлечься. Я взял ноутбук и приступил к работе, то и дело поглядывая на берег и пытаясь угадать, какие из точек были дорогими мне девчонками. И Эди. Полчаса спустя мой телефон завибрировал, и я тотчас схватил его. Мама звонила по видеосвязи. Я провел пальцем по экрану, и она появилась на дисплее. Изображение было расплывчатым, но мама выглядела счастливой, улыбаясь в камеру и маша рукой.

– Привет!

– Мам, – мне не удалось сдержать улыбку.

Пускай я мог наговорить много дерьма о том, каково расти в бедности, я бы не стал меняться местами ни с кем из моих друзей. У меня были офигенные родители, и никто в моей компании не мог сказать о себе то же самое.

– Эта девушка, – мама повернулась к океану, а потом со смехом вновь посмотрела в камеру. – Она потрясающая! Ты даже не представляешь, как они с Луной веселятся. Она учит ее серфингу. – Видимо, мои глаза едва не вылезли из чертовых орбит, потому что она поспешила добавить: – На песке. Она положила Луну животом на доску и показала ей, что делать. Теперь они собирают ракушки. Эди сказала, что заплывет на доске на глубину и найдет для нее особенные экземпляры. Луна… она никогда не выглядела такой счастливой, Трент.