Дети толпами приезжали к водохранилищу, чтобы заняться сексом, напиться и вести себя, как придурки, что было любимыми занятиями большинства подростков. Еще во времена учебы в старшей школе, когда родители Вишеса были дома, что случалось редко, мы встречались здесь, дабы проводить наши еженедельные бои, на которые вызывали друг друга.

Поддавшись мимолетному порыву, я решил заехать туда. Все равно корейский ресторанчик целую вечность готовил заказы навынос, особенно такие большие, как мой. Нахлынувшая ностальгия напомнила мне, что я не всегда был таким взрослым, раздражительным и ненормальным.

Я ехал мимо старых скамеек и маяка, стоявшего посреди озера, которое втиснулось меж пешеходных троп. Опустив окно, я вдохнул ароматы природы. Свобода. Юность. Чистый воздух. На лице возникла легкая улыбка, и я почти смог насладиться этим ощущением.

Почти.

Улыбку с моего лица стер человек, которого я меньше всего ожидал увидеть, хотя ее присутствие здесь было вполне логично.

Эди Ван Дер Зи.

Я услышал ее голос, не успев еще увидеть ее саму, но и увидеть ее мне удалось только сквозь кусты и туман в ночном мраке. По правде говоря, я узнал ее только по растрепанным, светлым волосам, волнами спадавшим на голые плечи, и гортанному, хриплому смеху. На ней был свободный топ ROXY, короткие шорты и расшнурованные ботинки Dr. Martens. Она была так похожа на ребенка, что мне захотелось самому себе дать по яйцам за то, что представлял, как она извивается подо мной, когда той ночью трахал Аманду. Ноги Эди еще не обрели полноту и выглядели, как две прямые зубочистки. Не слишком отличались от ног Луны.

У тебя проблемы с головой.

Она стояла напротив двух парней и девчонки, которые уселись на спинку скамейки, потому что такие вот они были бунтари. Нет.

Я хотел слегка сбавить скорость, чтобы услышать, над чем они смеялись, а в итоге остановился за стеной густых кустов, осознав: моя черная машина прекрасно сливалась с темнотой ночи. Настал момент, когда мне, пожалуй, пора было признать, что я перешел жесткую черту. Я поздним вечером следил за своей сотрудницей, более того – малолетней сотрудницей. Но решил не брать во внимание, насколько жутко себя вел по двум причинам. Во-первых, я не выслеживал ее намеренно, а наткнулся на нее случайно. А во‑вторых, никогда бы себе не простил, если бы выяснилось, что она попала в неприятности, а я повернулся к ней спиной.

Притянуто за уши, черт побери, но сойдет.

Один из парней, который в разгар лета надел толстовку с капюшоном и уже только за это заслужил медленную смерть, встал и направился к одному из легендарных символов водохранилища – к старому зданию городского совета. Сооружение из песчаника было заброшено и начинало разрушаться. Оно было огромным, полным пустых помещений. Когда я был здесь в последний раз пятнадцать лет назад, каждая комната была занята парочками или трио, резвящимися на грязных и, скорее всего, заразных матрасах и диванах, которые сюда притащили. Я стиснул зубы, когда парень опустил руку Эди на плечо, обхватил ее за шею и, дернув к себе, чмокнул в лоб.

– Ну же, Гиджет. Мы уже вечность не трахались, а все новые девчонки на пляже слишком пресные, – сказал этот хрен и, петляя, пошел ко входу в здание.

Гиджет? И почему его выбор слов действовал мне на нервы? Я каждое второе предложение украшал производными слова «трах» в виде глаголов, наречий и существительных. Я бы женился на этом слове, если бы это было возможно. И все же меня бесило, что он его произнес, бесило, что он сказал его именно ей. Больше всего меня выводило, что хрен надел капюшон и я не мог разглядеть чертово лицо, в которое был готов впечатать кулак.

– Подожди, дай возьму у Уэйда сигаретку, – послышался хриплый голос Эди, и она побежала обратно к сидящим на скамейке неудачникам.

Неужели она и впрямь собиралась переспать с каким-то уродом в заброшенном здании? Я в это не верю. Хотя что я вообще знал об этой девице? Ах да. Она была самовлюбленной, лживой карманницей, которая пропустила праздник моей дочери, чтобы потусоваться с курящими дурь придурками. К тому же она была подростком. Конечно, она потрахается с ним в заброшенной крепости. И уж конечно, пресной она не была.

Член оживился в штанах, и я сделал нечто немыслимое – обхватил его рукой и крепко сжал. Так я обозначил, что это никогда не случится. Она даже не в моем вкусе. Слишком маленькая, слишком светловолосая, слишком милая на вид. Впрочем, я уже знал: ее внешность была обманчива. У девчонки был весомый жизненный опыт.

Отчаянно стараясь сдержаться и не начать дрочить, я забыл, что не выключил фары. Ее друзья на скамейке повернули головы, высматривая, что или кто прячется в кустах. Нужно что-то делать. И лучше всего проваливать отсюда к чертовой матери.

С другой стороны, я всегда был ублюдком, который вытворял ерунду, предпочтительно с самой губительной женщиной в округе. Так зачем теперь прекращать?