Он достал оттуда две банки пива, будто нам не было всего по восемнадцать и закон не запрещал нам пить алкоголь. Затем направился в открытую гостиную. Я осталась стоять на пороге, не в силах даже снять очки.

– Эди, – торопливо прошептала Соня, открыв дверь шире. – Все хорошо. Ты можешь мне доверять. Я уже пятнадцать лет работаю детским психологом. Забудь о том, что видела в тот день. Это никак не коснется ни тебя, ни твоего брата.

Моего брата. Верно. Благодаря ей я виделась с ним в воскресенье.

Я осторожно шагнула в дом. Бэйн уже сидел в гостиной и открывал банки с пивом, а из колонок грохотала песня «Lonely Boy» группы The Black Keys. Мы с Соней, словно две напряженные фигуры, подошли к дивану, а я пыталась прокашляться от кома, вставшего в горле от стыда и ревности.

– Прополощи пивом. – Бэйн закинул длинные ноги на оттоманку, усевшись на потрепанный фиолетовый диван в духе того, что был в сериале «Друзья».

Я глянула на Соню, и она ответила мне вежливой улыбкой.

– Я слышала, у тебя выдалась тяжелая неделя.

Я опустошила банку за пару больших глотков и, опустив голову на одну из подушек, на миг закрыла глаза. Спасибо.

Соня села напротив, скрестив ноги и сцепив пальцы в замок, и одарила меня безраздельным вниманием. Она была шикарно одета, и я испытывала к ней противоречивые чувства. Мне хотелось чувствовать к ней неприязнь, но как это было возможно, когда она так упорно пыталась мне помочь и была так чертовски мила?

– Понравилось пиво? – улыбнулась она.

Я кивнула, осторожно держа пустую банку в руках, вместо того чтобы поставить ее на журнальный столик. Отец убил бы меня и за меньшее прегрешение, чем пятно, оставленное на его драгоценном итальянском дубе.

– Ты знала, что в Европе законодательно разрешено пить с восемнадцати лет? Я всегда предпочитала российские порядки.

Она так широко улыбнулась, казалось, будто вот-вот подмигнет.

У Романа «Бэйна» Проценко была интересная мать. Она сбежала с ним из России и дала ему свободу, а он, в свою очередь, жил полной жизнью.

И она была рада за него. Довольна.

Как странно.

– А теперь расскажи мне о своем брате и угрозах твоего отца в отношении него. Я хочу, чтобы ты начала с самого начала. С того момента, когда твой отец определил его в первый интернат.

Соня взяла со столика стакан с чем-то, что по запаху было похоже на водку, и сделала глоток.

И я рассказала.

Я открыла свое сердце, рассказав о том, что Тео никогда не знал любви ни одного из наших родителей. О том, как Джордан откупался от роли родителя, всегда выбирая кратчайший путь. Как всегда отправлял Теодора в какое-то учреждение и прыгал из города в город по праздникам, чтобы нам не приходилось навещать Тео.

Я не знала, что внушало больший ужас: пересказывать события тех лет, в течение которых Тео был лишен заботы, и проговаривать это вслух, понимая, как отвратительно это звучало. Или видеть их лица, когда я открылась им. Соня, похоже, была готова расплакаться, и даже Бэйн в какой-то момент убавил громкость музыки и уставился на меня так, будто его мир стал немного мрачнее.

Когда я закончила, Соня прокашлялась, опустив взгляд себе на бедра.

– Роман, выйди, пожалуйста, из комнаты.

Если Бэйн и был шокирован, то не подал вида и, прихватив пиво, направился к двери.

– Я буду на крыльце. Накурюсь до потери сознания после этой удручающей истории.

Как только за ним закрылась дверь, Соня встретилась со мной взглядом.

– Трент не предлагал тебе помощь?

– Я…

Я похлопала себя по губам, на миг задумавшись. Что она знала? И о чем я хотела ей поведать? Плевать. Речь шла не о моем романе со взрослым мужчиной. Вопрос касался Тео.

– Какое-то время между нами кое-что было, и он помогал мне оплачивать нахождение Тео в интернате, но не более того. И сомневаюсь, что он теперь захочет мне помогать. Мы… больше не поддерживаем связь.

Соня сняла ногу с ноги, сделала еще один глоток водки и прижала стакан к щеке. Ее глаза остекленели, и на миг у них был такой же взгляд, как и в тот момент, когда Трент вошел в нее. Опьяневший. Я содрогнулась, сидя в рубашке Бэйна.

– Почему? – тихо спросила она.

Я моргнула.

– Что почему?

– Почему ты положила конец вашей связи?

– Почему вы полагаете, что я положила ей конец?

Мне хотелось вскочить и сделать что-то, но потребность выяснить, знала ли она то, о чем мне не было известно, разгоралась и полыхала во мне пламенем.

Соня поставила стакан на стол и посмотрела на меня с печальной улыбкой.

– Потому что он никогда бы этого не сделал.

– Почему вы так решили?

Я сама себя ненавидела за то, что спросила. Это не должно было иметь для меня значения. Ему нужно было сосредоточиться на своей семье.

Соня посмотрела на меня.

– Потому что он влюблен в тебя, Эди.

Луна была важнее всего, и я должен был напоминать себе об этом.

И первым делом нужно было обеспечить ей будущее. Рядом со мной.