Я остановилась перед ним, уверенная, что отпечаток моего сердца виднелся через ткань платья каждый раз, когда оно билось о грудную клетку.

Священник Смит начал церемонию. Мой взгляд опустился к губам Киллиана, которые были слегка поджаты от недовольства.

Через несколько мгновений эти губы впервые сольются с моими.

Исполнится мечта восемнадцатилетней Перси.

И фарс для меня двадцатишестилетней.

Священник Смит закончил свою речь, затем замолчал и прокашлялся.

– Прежде чем мы продолжим, жених хочет сказать несколько слов.

В самом деле?

Меня еще никогда не тошнило так сильно, как в тот момент, когда Килл Фитцпатрик посмотрел на меня с непринужденной улыбкой и достал из нагрудного кармана белоснежную ленточку.

– Любовь – непостоянное чувство, моя милая Персефона. Случайное, ненадежное и склонное к переменам. Люди влюбляются и перестают любить по щелчку пальцев. Они разводятся. Изменяют. Становятся жертвами измен.

У меня глаза вылезли из орбит. Мой будущий муж вообще в курсе, что он находится в церкви? Отчасти я даже ожидала, что он вспыхнет пламенем прямо у меня на глазах, обернется темным дымом и спустится прямиком в ад, где ему самое место.

Килл начал уверенно и умело перевязывать лентой наши правые руки.

– Суть в том, что на любовь нельзя полагаться. Вот почему я намерен предложить тебе нечто гораздо более надежное. Обязательства, дружбу и преданность. Я обещаю защищать тебя любой ценой. – Он продолжил связывать теперь уже наши левые руки той же лентой, крепко соединяя нас вместе. Его слова звучали искренне, но сдержанно. Сухо, но отчего-то истинно. – Я никогда не откажусь от нас. Мы много раз будем влюбляться и переставать любить, но я обещаю, что всегда найду путь к тебе. Снова соединю нас вместе, даже если искушение разорвать нашу связь будет слишком велико. А когда будет казаться, что любовь где-то далеко… – Он прижался лбом к моему лбу, его губы касались моих губ. – Я принесу ее прямо к нам на порог.

Наши руки были крепко связаны вместе. Мы неотрывно смотрели друг на друга.

Слишком близко.

Слишком интимно.

Слишком открыто.

Наши гости смотрели во все глаза от шока и благоговения. Мой рот приоткрылся, в груди закружился поток восхищения, удивления и, что самое опасное, чистого блаженства.

– Очень… красиво. – Священник шумно выдохнул. Мы произнесли клятвы. Меня не вырвало, хотя желание было велико. – Я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. Видит Бог, вам этого хочется, – хмыкнул он, и вся церковь разразилась диким смехом.

Киллиан дернул за наши связанные руки и рывком притянул меня к своему телу. Наклонился, и его некогда спокойные глаза насыщенного золотистого цвета обернулись тлеющей жидкой лавой. У меня перехватило дыхание, когда он прижался к моим губам с мучительным пылом и опустил наши ладони себе на грудь, переплетя пальцы. Его губы были властными, требовательными, а от ставшего уже знакомым аромата сухого кедра и древесной стружки у меня подкосились колени.

– Ответь на поцелуй, – прорычал он.

Киллиан поднял меня на ноги, потянув за наши связанные запястья. Я безвольно скользнула вдоль его тела, не в силах ничего предпринять от потрясения. Килл углубил поцелуй, поглощая меня, открывая рот и касаясь своим языком моего. Жест был намеренно грубым, пылким, сексуальным и незнакомым. Меня еще никогда так не целовали. Хлопки, свист и одобрительные возгласы заглушило охватившее меня раскаленное добела желание. Я забыла, где мы находились и что делали. Меня волновали лишь требовательные прикосновения его восхитительных губ и наши взбунтовавшиеся в унисон сердца, стучащие рядом друг с другом.

Я почувствовала его улыбку на моих губах, а потом он медленно отстранился. Расчетливо. Я моргнула, все еще одурманенная неожиданным поцелуем, кричавшим о том, о чем я не смела даже прошептать. Но стоило мне поднять взгляд, как он оказался все тем же холодным и отстраненным чудовищем.

Равнодушным, бесстрастным и совершенно недосягаемым.

Я неуверенно глянула на скамьи.

Весь задний ряд занимали фотографы, журналисты и операторы, снимавшие момент нежности, который мы разделили.

Речь.

Связывание рук.

Поцелуй.

Все это было не для меня. А для них. Все это – тщательно выстроенная ложь, призванная соответствовать новому образу Килла Фитцпатрика – любящего мужа. Изменившегося человека. Исправившегося злодея.

Я отшатнулась назад, выкручивая запястье вокруг тугого узла в попытке сбежать от него.

– Ну, ну, – прошептал он еле слышно. – Сказки тебе не видать, Цветочница, так почему бы не внушить ее остальным. Улыбнись пошире.

– Ты не мой прекрасный принц, – выпалила я, а мысли снова унеслись к разговору, который состоялся у меня с сестрой тем вечером, когда я рассказала ей о помолвке. – Ты злодей.