Я попросил, чтобы Сэм позволил мне присутствовать, пока он занят этой работой, хотя знал, что не стоит составлять ему компанию во время поручений, которые он обычно для меня выполнял. Этот случай казался личным. Не потому, что у меня были чувства к моей будущей жене, а потому что Камински и Бирн повредили мою собственность и должны были за это поплатиться.

Пот, кровь и слезы были моей любимой валютой.

Схватив кочергу, висевшую возле каминной полки, я поднес ее кончик к пламени, полыхающему в камине, хорошенько нагрел, а потом, размахивая ей, словно клюшкой для гольфа, подошел к Камински.

– Я никак не могу избавиться от мысли, что ты, несмотря на свои благочестивые намерения, мог бы обойтись без того, чтобы избивать бедную девушку. – Сэм снова набросил полотенце Бирну на голову и вылил на нее еще одно ведро воды. Бреннан явно был в своей стихии. Он профессионально занимался тем, что причинял боль.

Камински, свисавший с потолка, захныкал от звуков, раздававшихся в комнате.

– Это был Камински! – булькнул Бирн через полотенце. – Он это сделал! Я велел ему припугнуть ее, может, отвесить пару пощечин, но не более. Это он ее избил!

– Куда ты ее ударил, Камински? – спросил я висящего передо мной человека, чей живот оказался на уровне моих глаз.

Он вздрогнул, поняв, как близко я находился. Ни тот, ни другой, меня не сдадут. Очень немногие люди в Бостоне переходили дорогу Сэму Бреннану, а те, кому хватило ума пойти этим путем, не дожили до того, чтобы об этом поведать. Даже если Бирн и его крепкий помощник, в самом деле, сболтнут федералам, половина судей Бостона у меня в кармане.

– Я… я…

– В глаз? – спокойно спросил я. – Ну конечно. Я и впрямь помню, как моя невеста щеголяла с отвратным черным фингалом.

Я замахнулся кочергой и припечатал ее прямо над его носом. Горячий металл зашипел на холщовой ткани, припекая ее к коже. Он издал грубый рык, неистово извиваясь, будто червяк на крючке.

– А еще я помню, что ты ударил ее по щеке. – Я вмазал ему по лицу через мешок. – В бровь.

Хлясь!

– По ребрам.

Хлясь!

– И по коленям тоже.

Хлясь! Хлясь! Хлясь!

Я избивал Камински, пока Сэм топил Бирна в его же кровати. Через десять минут, когда оба третьесортных бандита едва оставались в сознании, Сэм выбросил белый флаг. Буквально. Бросил полотенце на пол. Я вытер конец кочерги о штаны Камински и вернул ее на место.

– Оставь деньги. – Сэм вышел, по пути затушив ботинком окурок, который бросил на пол.

– И больше никогда не приближайтесь к моей будущей жене. – Настал мой черед обратиться к присутствующим. Воздух был пропитан запахом пота, крови и насилия. Я подтянул свои кожаные перчатки, оглядываясь вокруг. – Если услышу, что вы посмели хотя бы дыхнуть в ее сторону, то сильно пожалеете. Более того, я буду следить, чтобы вы держались от нее подальше. Если обнаружу вас в окрестностях ее дома… – Я осекся.

Мне не нужно было заканчивать фразу.

Они и так знали.

Час спустя мы сидели в местном ирландском пабе неподалеку от квартиры Колина Бирна.

Песня Red Right Hand в исполнении группы Nick Cave and the Bad Seeds эхом отражалась от обитых панелями стен. Сэм флиртовал с двумя грудастыми официантками, помогая одной из них заполнить налоговый документ.

Меня уже не в первый раз посетила мысль, что у Бреннана явно была склонность к антисоциальному поведению. Мне хватало ума держать его подальше от моей сестры. Я тоже застолбил себе местечко в этой категории, но где-то посередине.

Но Персефона мне не сестра. Я не обязан спасать ее от самого себя.

Как бы там ни было, мой план состоял в том, чтобы избегать ее любой ценой, как только она забеременеет. Причем как можно скорее, если я смогу на это повлиять. Ей нет места в моей повседневной жизни.

Причинение боли людям, которые причинили боль ей, принесло мне странное чувство удовлетворения. И это притом, что возбуждение от насилия было больше свойственно Сэму.

– Что это с тобой такое? – Сэм поглядывал на меня поверх бокала с пивом «Гиннесс». Как всегда, в своем репертуаре.

– Просто задумался. – Я откинулся на спинку дивана старой деревянной кабинки, рассматривая разношерстную толпу молодых специалистов и рабочих.

– Мое нелюбимое занятие. – Сэм зачерпнул целую горсть соленого горошка с васаби и закинул в рот. – О чем же?

– О браке.

– А конкретнее?

– О его обременительной необходимости. Вот ты чего ждешь?

Сэм жахнул красной пачкой сигарет «Мальборо» по столу. Одна сигарета послушно выскочила вверх. Он поднес пачку ко рту и зажал сигарету зубами.