Я сочла это скорее предзнаменованием, нежели совпадением. Попросила Хантера взять на себя обязанность выдать меня замуж («Сам бы я предпочел выдать тебя за Влада Колосажателя, но слишком уж боюсь за свою жизнь, чтобы в чем-то отказать Киллу»).

– Тук-тук. – Раздался тонкий, как колокольный звон, голосок Эш. Она открыла дверь лимузина и скользнула в салон в кроваво-красном платье подружки невесты.

– Привет. – Я выдавила улыбку, осознав вдруг, что слишком крепко сжимаю ладонь Белль. Я отпустила ее, пока сестре не пришлось ампутировать руку из-за гангрены.

Эш протянула мне венок из полевых цветов.

– Счастливый талисман для невесты. Традиция Фитцпатриков.

– Он от Килла? – Я удивленно вскинула бровь. Подумала о ядовитых цветах, которые он вынимал из моих волос много лет назад.

Эш помотала головой, заливаясь неистовым румянцем, который хорошо сочетался по цвету с ее платьем.

– Пардон. Надо было пояснить. Это я его для тебя сделала. Согласно ирландскому обычаю, невеста сама вплетает венок в свои волосы. Он приносит счастье в браке.

– Мои волосы сейчас крепче камня, – заметила я.

– Эта дрянь правда действует? – Белль выхватила цветочную тиару из рук Эшлинг. – Сестренка, тебе понадобится вся удача, какая только возможна. Ты наденешь его, даже если это будет последнее, что ты сделаешь в жизни. И кстати, держи. – Белль бросила тиару мне на колени и принялась рыться в сумочке. Нашла оранжевый пузырек с таблетками, достала одну и сунула ее мне в рот.

– Что это? – пробубнила я, зажав ее губами.

– Легкое тонизирующее средство.

Я проглотила таблетку, вплетая пряди волос в цветочный венок, а Белль поднесла бокал с шампанским к моим губам.

– Церковь забита под завязку. На скамьях ни одного свободного местечка. – Эшлинг устроилась на заднем сиденье, пока мы ждали, когда нас позовет координатор мероприятия. – Сэм запер за Киллом двери церкви – еще одна ирландская традиция, чтобы удостовериться, что жених не сбежит, а Хантер сунул ему шестипенсовик в ботинок. Килл был недоволен.

– А когда он бывает довольным? – съязвила Сейлор, и они втроем разразились смехом.

Я выглянула в окно на небо. На нем виднелось всего одно-единственное облако.

Тетушка Тильда.

Я улыбнулась. Пути моей покойной тети были неисповедимы, но она не могла не прийти сегодня.

– Я не могу поверить, что снова выхожу замуж, – прошептала я, скорее обращаясь к ней, чем ко всем остальным.

– Еще не поздно передумать, – напомнила Сейлор. – Правда. Можешь спросить любой фильм с Джулией Робертс.

– Прекращай, – предупредила Белль рыжеволосую подругу. – Выделим этому придурку кредит доверия хотя бы на сегодняшний день.

– Ты права. – Сейлор потерла нос. – Извини, Перс.

Координатор мероприятия просунула голову в открытое окно.

– Все готово. Боже мой, Персефона, ты выглядишь как кинозвезда. Хантер ждет тебя у дверей церкви. Это ведь он отдает тебя замуж?

– Вообще-то, – пропела Белль, взяв меня под руку, – мы все будем отдавать ее замуж.

– Скрепя сердце, – рассмеялась Сейлор.

И вот я пошла к алтарю с толпой родных и подруг, чувствуя любовь, заботу и защиту.

Вот только не от мужчины, за которого выходила замуж.

После нескольких недель, в течение которых мы с Киллианом не виделись, его присутствие сразило меня, словно шаровой таран.

Все в нем, стоящем в смокинге перед священником, напоминало мне о том, почему я была так болезненно одержима им до встречи с Пакстоном.

Почему позабыть о нем было самым трудным, что мне доводилось делать в жизни.

Киллиан был высоким, мрачным и властным, источая неукротимую силу и обаяние, какое не купишь ни за какие деньги. Он смотрел прямо на меня, пока я шла к алтарю, сжимая букет мертвой хваткой. Группа начала играть «Прибытие королевы Шебы» Генделя. Гости встали, перешептываясь и тихо бормоча. Эшлинг была права. В церкви собрались сотни людей, и большинство из них были мне незнакомы.

И вот тогда меня осенило.

Киллиан не пренебрегал свадьбой.

Он попросту пренебрегал мной.

Он рассылал приглашения, продвигая представление о нем как о семейном человеке.

Этот мерзавец даже выбрал песню, под которую я пойду к алтарю.

Иными словами, он был вовлечен во все аспекты, которые имели для него значение, но я не входила в их число.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а во рту пересохло от резкого привкуса шампанского.

Я посмотрела в его глаза с золотистыми крапинками. Он выглядел спокойным, безмятежным, совершенно невозмутимым.

«Он говорил тебе, что совсем не испытывает чувств? Для него это повод для гордости».

В мыслях снова прозвучал голос Сейлор.

Говорил. И не раз.

Но мне все равно хотелось отлупить его букетом и наорать на него, чтобы он почувствовал хоть что-то, пока произносит свои клятвы.