Я опустилась на колени, схватила ее за плечо и перевернула. Она лежала без сознания в луже собственной рвоты, в которой, будто маленькие звездочки, плавали наполовину растворившиеся таблетки. Их содержимое было густым, порошкообразным. Как звездная пыль.

Господи.

Я схватила ее за волосы и сунула пальцы ей в рот, заставляя давиться и выплюнуть еще больше таблеток. Она тотчас пришла в себя и начала слабо возмущаться оттого, что я причиняю ей боль, держа за голову, но тут у нее снова началась рвота.

Вышло еще больше таблеток. И всего остального.

– Нужно сделать тебе промывание желудка, – простонала я, свободной рукой набирая номер «Скорой» и продолжая попытки вызвать у нее рвоту. – Что же ты наделала?

Но я прекрасно знала, что она сделала и зачем.

«Скорая» прибыла через четыре минуты. Я ехала следом за ней на своей машине, снова и снова пытаясь дозвониться до Хантера и Киллиана. Телефоны обоих перенаправляли мои звонки на голосовую почту.

Я не могла понять почему. Уже ночь. Они должны быть дома со своими семьями. Я решила отправить обоим наше кодовое слово. Экстренный код.

Клевер.

А когда ответа не последовало, отправила:

Клевер, клевер, клевер! Возьми трубку!

Я не хотела, чтобы мои невестки узнали, какая у меня рехнувшаяся семейка, особенно притом, что отец жил отдельно и они с мамой, скорее всего, разведутся. Но все же нехотя позвонила Перси.

Между мной и Персефоной всегда существовала тайная связь двух робких, романтичных тихонь, которые были вынуждены процветать в суровых джунглях семейства Фитцпатрик.

– Алло? – голос Перс прозвучал сонно.

– Ох. Привет, – весело прощебетала я и почувствовала себя идиоткой оттого, что стараюсь изобразить жизнерадостный тон. – Это Эш. Я пытаюсь дозвониться до Киллиана, но он не отвечает. Не знаешь, где он может быть?

– Привет, Эш. Все в порядке? – спросила она, а потом, сообразив, что я сама задала ей вопрос, добавила: – Килл в «Пустошах» с Сэмом, Дэвоном и Хантером. У них там какой-то особенный вечер азартных игр. Я не заостряла внимания. Я могу чем-то помочь?

Кровь начала закипать в жилах, и я сжала руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Братья намеренно меня избегали. Оставили меня разбираться с матерью, а сами поехали играть в карты с Сэмом Бреннаном.

Внутри поднялась новая волна злости. Как Киллиан и Хантер посмели так легко примириться с действительностью, в которой милая, робкая Эшлинг заботилась о матери и athair, а сами они жили полноценной жизнью?

Я остановилась возле больницы и повела маму в кабинет неотложной помощи вместе с назначенным ей лечащим врачом. Предоставила ему как можно больше информации, исходя из того, что знала сама: какие лекарства мама могла принять, в каком количестве и сколько таблеток вышло с рвотой.

Ее быстро осмотрели и промыли желудок, но моими стараниями он оказался уже почти пустым. Не прошло и пары часов после госпитализации, как мама уже лежала под капельницей, полностью придя в себя.

– Только не говори отцу. Он подумает, что все это из-за него, а ни к чему еще больше тешить его самолюбие, – застонала она и потянулась за пультом, лежащим возле больничной койки. – Как думаешь, у них тут есть Netflix? Ох, как неудобно получается. Завтра утром у меня косметолог.

Я уставилась на нее, чувствуя, как глаза налились кровью, а все тело сотрясается от ярости.

– Ты идиотка.

Слова вырвались прежде, чем я успела их сдержать, но, как только они оказались произнесены вслух, хоть убей, не почувствовала ни капли раскаяния.

– Что ты сказала? – Она резко повернула голову и смерила меня суровым материнским взглядом.

– Ты меня слышала. – Я встала и, подойдя к окну, устремила взгляд на заснеженные деревья и покрытые грязью и льдом дороги. – Ты идиотка. А еще эгоистка. Ты отказываешься обратиться за необходимой помощью, закидываешься рецептурными таблетками, чтобы отомстить… кому именно? Единственный человек, которому ты вредишь, – это ты сама. А теперь давай я расскажу, что будет дальше… – Я повернулась и сама смерила ее сердитым взглядом, чувствуя, как новообретенный внутренний стержень гудит от потребности начать действовать. – Я поеду домой, оставлю тебя здесь одну и выброшу все твои таблетки. Все. Даже обезболивающее от утренней мигрени не оставлю. А потом запишу тебя на прием к психотерапевту. А если не пойдешь – я съеду из дома.

– Эшлинг! – вскричала мама. – Да что ты такое говоришь! Я бы никогда…