Пришло время взять все, что Эшлинг так смело мне предлагала.
Сначала я заполучу то, в чем так долго себе отказывал. Американскую принцессу.
Потом уничтожу ее отца.
К тому же это станет для него еще большим ударом.
Девятая
– Он ушел! – Мама ворвалась в мою спальню, похожая на демона из фильма ужасов за миг до того, как он начинает выползать из пруда. – Все его вещи пропали. Костюмы. Вся одежда. Ноутбуки. Портфель. Этот мерзавец оставил только обручальное кольцо!
Я села в постели, протирая глаза. Окружающий мир постепенно начал обретать четкость. Сегодня четверг. Прошло несколько дней после благотворительного бала. А отец с тех пор так и не появлялся дома. Решил остаться у Киллиана и Персефоны, пока все не утихнет. Во всяком случае, так мы считали еще три секунды назад.
– Мам, я…
– Я этого не делала! – взвыла она, колотя себя кулаком в грудь. – Ты ведь веришь мне? Я не виновата. Клянусь. Ни в отравлении. Ни в пропаже запонок. Господи боже, Эшлинг, мы обе знаем, как он помешан на этих запонках. Я бы никогда этого не сделала!
– Я тебе верю, – искренне ответила я. Затем встала с постели, все еще не проснувшись до конца, подошла к маме, опустила руку ей на плечо и стала медленно поглаживать. – Но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Хорошо?
– Ты должна помочь мне, Эшлинг. Ты обязана. – Она упала на колени и обхватила меня за талию.
Я уставилась на нее в неверии и с толикой раздражения. Я еще никогда не видела ее в таком отчаянии. После происшествия с запонками я еще больше укрепилась в подозрениях о том, что стоявший за всем этим человек хотел насолить именно моему отцу, а не обоим родителям. Но в своем стремлении разрушить жизнь отца он заодно изводил и мою мать, которая и без того была хрупкой и боролась с собственными демонами.
Всего несколько недель назад я заметила свежие порезы на ее запястьях.
– Мама, встань. – Я неловко погладила ее по голове, озираясь вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Она согнулась пополам и повалилась на пол.
– Не могу, – рыдала она. – О, Эшлинг, это настоящий кошмар. Мне нужно успокоительное. – Она вцепилась в мои босые ноги, и я почувствовала, как они становятся мокрыми от ее слез. Нутро свело. Мне хотелось убежать.
– Мам, я не стану ничего тебе выписывать. Я не психиатр. Тебе нужно обратиться к профессионалу, который проведет обследование. К тому же тебе нужно научиться справляться самостоятельно. Беды случаются со всеми. В жизни нужно быть готовой к любым обстоятельствам. Представь, что жизнь – это сад. Ты не выбираешь, где именно тебя посадят, но можешь выбрать, цвести тебе или зачахнуть.
– Ох, Эш, но в грозу так тяжело цвести. Мне нужна лишь небольшая поддержка. У меня даже есть список лекарств, которые могут помочь. Вот он. – Она сунула руку в карман пеньюара, достала оттуда помятый клочок бумаги и отдала его мне.
Я пробежалась глазами по списку и пришла в ужас.
– Как много лекарств. Некоторые из них очень сильные. И антидепрессанты… их нельзя принимать вместе, и уж точно нельзя употреблять алкоголь, если принимаешь какой-то из этих препаратов.
И тогда мне на ум пришла одна мысль, от которой стало дурно. Вполне возможно, что она уже их принимала. Ведь все эти лекарства выписывали многим ее скучающим подругам-домохозяйкам, а они любили обмениваться таблетками, будто это служило им своего рода хобби. А если она просила у меня эти лекарства, то, возможно, потому, что хотела принимать еще больше.
– Ты ведь ничего не принимала?
Она всхлипнула, но ничего не сказала. Я отступила назад, выпутав ноги из ее хватки.
– Да бога ради, мама!
– Просто достань мне лекарства и разберись в случившемся. – Джейн позорно припала к ковру, нарочито вытирая об него сопли.
На один краткий миг я простила себя.
Простила за собственную слабость во всем, что касалось Сэма Бреннана, за то, что училась в школах, которые выбирали для меня родители, и за то, что никогда не могла толком постоять за себя. Ни в общении с подругами, ни с братьями, ни с семьей.
Очевидно, что дома моим примером для подражания была отнюдь не Мари Кюри. Я втайне задавалась вопросом, какой бы я стала, если бы меня растил кто-то другой. Кто-то сильный. Такая женщина, как Спэрроу, которая была пугающе прямолинейна и всегда открыто высказывала свое мнение по любому вопросу.
Ощутив вспышку злости в груди, я сразу изменила ход мыслей. Сейчас на это нет времени.
Спешно подойдя к шкафу, я сунула ноги в штанины медицинской формы, которую мне вообще не нужно было носить, пока якобы собиралась на работу, о которой врала, лишь бы угодить родителям.