Это и правда оказался человек из парка Коммон.

Что за черт?

– Тебя послал Фрэнк? – Я вонзила шпильку туфли ему в горло, грозя проткнуть его при малейшем неверном движении.

– Что еще за Фрэнк, черт подери? – Он ошарашенно уставился на меня.

Интрига нарастает. Скольких же людей я разозлила в этом году? Становится уже просто смешно.

– Кто ты?

– Ты должна уехать из Бостона.

– Скажи, кто тебя послал. – Я сильнее впилась шпилькой ему в горло.

– У тебя отошли воды, – сказал он.

Что? Как он узнал, что я беременна? Мой живот еще не виден. Я опустила взгляд, и он этим воспользовался. Повернулся, перекатился по земле и с легкостью вскочил на ноги.

Я бросилась в укрытие, открыла пассажирскую дверь своей машины, а затем захлопнула ее за собой и, лихорадочно дыша, заблокировала все двери.

Он с силой заколотил ладонями по стеклу в попытке снова до меня добраться.

– Сука!

– Кто ты? – Я завела двигатель трясущимися пальцами. – Что тебе нужно?

– Уезжай из Бостона! – Он пнул мою машину. – Уезжай и не возвращайся!

Я вдавила педаль газа в пол, сбив один из мусорных баков, пока выезжала на Мейн-стрит. Я помчалась мимо «Мадам Хаос», Чайнатауна и суматохи в центральной части Бостона в сторону Бэк-Бэй. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я подумала позвонить Перс, Сейлор или Эшлинг, но не хотела потом подвергнуться допросу с пристрастием. Единственный человек, с которым мне в самом деле хотелось поговорить, это Дэвон, но я лишилась такой возможности в тот вечер, когда сказала ему жениться на Луизе. Вероятно, если он дома, мы все же сможем поговорить.

Я смогу рассказать ему о случившемся, и мы все обсудим.

А может, ты поступишь правильно и сама со всем разберешься.

Так я и оказалась возле полицейского участка. Знала, что именно этого хотел бы Дэвон. И я наконец-то признала, что мне нужно научиться заботиться о себе, прежде чем рожать ребенка.

Несколько минут я просидела в водительском кресле, пытаясь выровнять дыхание и дать телу возможность перестать обливаться потом. Такое частое сердцебиение точно не пойдет на пользу Малышке Уайтхолл.

– Все хорошо, с нами все хорошо. – Я погладила себя по животу, надеясь, что она мне поверила.

Выйдя из машины, я зашла в полицейский участок и встала перед дежурным, который, клянусь, рисовал каракули в лежащем перед ним журнале и, зевнув, продемонстрировал мне жвачку во рту.

– Я хочу подать жалобу.

Или это называется заявление? Я еще никогда их не подавала. Полицейские участки были знакомы мне только по фильмам и сериалам.

– По какому поводу? – Он лопнул жвачку прямо перед моим лицом. Мило. Профессионально.

– Из-за преследователей.

– Нескольких? – Он приподнял бровь.

– К сожалению.

– Присаживайтесь. Сейчас к вам кто-нибудь подойдет.

Но никто не подошел. Более того, я прождала полчаса, прежде чем сотрудница полиции пришла принять мою жалобу. Казалось, ее искренне заинтересовал мой рассказ о мужчине в клубе, парке Коммон, о Фрэнке и том, что случилось сегодня.

– Позвоните, если у вас появится новая информация. – Она вручила мне свою визитку, после чего тоже зевнула и попрощалась.

Ну ладно. Считайте, что я разочарована.

– И это все? – спросила я, хлопая глазами.

Она пожала плечами.

– А вы ожидали фейерверков и телохранителей?

Я ожидала от вас компетентности. Но сказав это вслух, я только подкину себе проблем с законом, а Дэвон и так уже считал, что я не способна даже пожарить себе омлет, не спалив при этом его «квартиру».

Всю обратную дорогу мне пришлось уговаривать себя не возвращаться в участок и не высказывать офицеру все, что я о ней думаю.

Я оставила машину на подземной парковке дома Дэвона. За ним числилось два парковочных места, но он не использовал ни одно из них. Предпочитал пользоваться уличной парковкой даже в сильный холод.

Поднявшись на лифте, я вышла на его этаже и прошла в прихожую лофта, как вдруг услышала доносящийся из-за двери звон столовых приборов. Глянула на часы. Почти час ночи. Братан явно не придерживался правила не есть после шести.

Сердце тут же подскочило в груди, на сей раз в надежде.

Это хорошо. Он дома.

Вчера в это же время его не было. Наверное, проводил время в «Пустошах» или с Луизой – или делал и то и другое.

Я ввела код от двери и открыла ее, чувствуя, как запорхали бабочки в груди.

На этот раз я намерена честно постараться не вести себя, как бешеная сволочь. Не важно, что происходит между Дэвоном и Луизой, все равно он отец моего ребенка, и нам нужно ладить.

Я застала Дэвона за обеденным столом: он сидел напротив Луизы и улыбался ей, а она хохотала как дьяволица, прижав к щеке прохладный бокал.

Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.

Первые несколько мгновений я неподвижно стояла возле двери и наблюдала за ними.