Я откинулся на заднее сиденье эффектного автомобиля и продолжил рявкать на Сэма Бреннана во время нашего трансатлантического телефонного звонка:

– Ты говорил, что у Саймона отличные рекомендации. – Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что мой тон звучал, во-первых, осуждающе… во-вторых, резко… а в-третьих, совершенно невменяемо. – А он чертов клоун, и точка. Где он был, когда на Белль напали? Когда за ней следили?

Я чувствовал себя как мать-наседка, которая пыталась убедить учителя, почему именно ее Мэри Сью^[29] должна получить в этом году ученую награду. От моего внимания не укрылась моя полная трансформация из сибарита и прагматика в истеричное, непоследовательное и рыдающее нечто.

Молодой водитель устроился за рулем «Роллс-Ройс Фэнтом». Мама любила выставлять его напоказ всякий раз, когда думала, что поблизости затаились папарацци. Готов поспорить, что, по ее мнению, папарацци непременно меня искали. Она понятия не имела, что я приехал, чтобы словесно отметелить ее, как Халк, и огорошить плохими новостями.

Мама думала, что я приехал объявить о помолвке.

– Именно там, где и должен был, – толково рассудил Сэм. – В «Мадам Хаос» – на единственной территории, на которой ему разрешалось работать по условиям вашего контракта. Ты хотел, чтобы он всюду ее караулил?

Да.

– Нет, – фыркнул я, выковыривая невидимую соринку из-под ногтя.

Водитель выполз из аэропорта Хитроу в немыслимые лондонские пробки. Я любил столицу своей страны, но должен сказать: все, что к западу от Хаммерсмита, нужно отсечь от Лондона и передать Слау в качестве подарка.

– Но он благополучно отсутствовал каждый раз, когда она попадала в неприятности.

– Да он заполнял сраные бумажки, чтобы найти предлог находиться рядом с ней! Он высококвалифированный бывший агент ЦРУ. – На том конце провода Сэм вмазал во что-то кулаком, размозжив на мелкие кусочки.

Я отодвинул телефон от уха и хмуро на него посмотрел. Недавно (а под «недавно» я имею в виду последние десять минут) я решил, что больше не курю. Для такой вредной привычки нет никакого оправдания. Мой нерожденный ребенок заслуживал большего, чем повышенный риск развития астмы и дом, в котором пахло, как в стрип-клубе.

– Как бы там ни было, – холодно заметил я, – я хочу знать, где она сейчас. Что твои люди могут сообщить? Порадуй меня.

– Она у родителей.

– И?..

– Она в безопасности.

– Она ненавидит своего отца, – тихо пробормотал я, хотя эта информация не предназначалась для его ушей. Я беспокоился. Не из-за того, что Белль недовольна сложившейся ситуацией, – чертовка заслужила долю неприятностей после всего, что заставила меня пережить, – а за безопасность ее отца.

– Проблемы с папочкой? – мрачно усмехнулся Сэм. – Ни за что бы не догадался.

– Отвянь.

– Не уверен, что это значит, но отвечу тебе тем же, приятель, – проговорил он с неуместным, но до странности точным австралийским акцентом.

– Ты перепутал национальности, придурок. Убедись, что на сей раз она не ускользнет из их поля зрения, – предупредил я. – Если они снова ее упустят, полетят головы.

– Чьи головы?

– Прежде всего твоя.

– Это угроза? – спросил он.

– Нет, – спокойно ответил я. – Обещание. Возможно, Бостон тебя боится, Бреннан, но я не боюсь. Обеспечь моей женщине безопасность или испытаешь на себе мой гнев.

Наступило недолгое молчание, во время которого, как я полагаю, Сэм раздумывал: то ли пойти на меня войной, то ли попросту расторгнуть наше соглашение.

– Слушай, похоже, она нечасто выходит из дома, – наконец сказал он. – Думаю, что сейчас вести слежку за ее домом уже излишне. Даже нецелесообразно. Потому что на данный момент о ее местонахождении знает всего несколько человек. Если за ней установят наблюдение, это может привлечь лишнее внимание.

А это меня удивило. Белль была из числа тех ищущих острых ощущений женщин, которые способны устроить даже оргию в Ватикане. Очень сомневаюсь, что в доме ее родителей много развлечений. Но тем не менее это хорошая новость.

Разберусь с ней, как только вернусь в Бостон, что должно произойти в ближайшие двадцать четыре часа.

– Ладно. Обойдемся без слежки.

– Аллилуйя.

– Было ужасно иметь с тобой дело.

Он бросил трубку. Кретин.

Я откинулся на спинку кожаного кресла и стал барабанить пальцами по колену, глядя на проносящийся за окном Лондон. На бесконечную серость, старину города, который пережил войны, эпидемии, пожары, терроризм и даже Бориса Джонсона в должности мэра (это не политическое заявление, просто считаю, что этот человек слишком эксцентричен, чтобы быть кем-то, кроме как клоуном).